— Вы не желали с ней поехать?
— Избави бог! Я не люблю холода. Если бы она ехала в Сирию, я бы не отказалась ее сопровождать, но в страну, где можно отморозить себе руки и ноги… покорно благодарю!
— Госпожа Гратанбуль, займитесь вашими ложами… спрашивают особу, которая их отворяет.
— Иду, иду, моя милая… Что прикажете, милостивый государь… вам билет… вам угодно взять первое место для вашей дамы?.. Его трудно достать… но посмотрим… для вас я постараюсь…
И мать Альбертины, усадив на места пришедших даму и господина, возвратилась к своим приятельницам, восклицая:
— Ах, боже мой! Откуда берется вся эта дрянь! И все занимают лучшие ложи, не умея даже вежливо обращаться.
— Вы потерпели фиаско, госпожа Гратанбуль?
— Полнейшее! Вообразите, я их поместила на первых местах… а дама не хотела взять скамеечку под ноги, господин отказался от афишки! Мне очень хотелось вывести их вон из ложи, сказав, что я ошиблась, что это ложа частного пристава. Надо признаться, мне с некоторого времени не везет.
Например, вчера один господин со мной поссорился из-за того, что я вошла в ложу первая и не оставалась там целый час, расставляя скамеечки. Видите ли, что выдумал! Мне очень хотелось ему сказать: «За это, сударь, деньги платят». Но это еще не все: приходят две дамы и господин… прекрасно одетые, с отдельными билетами на места в общей ложе. Ну, говорю себе: «Здесь можно поживиться». Я подала дамам по скамеечке под ноги, которые они очень любезно приняли. «Хорошо! — думаю я. — Мне перепадет на руку». Они больше ничего не потребовали, и я не показывалась туда до последнего антракта, во время которого, притворив ложу, я сказала, улыбаясь, господину: «Ваши скамеечки, милостивый государь.» Он посмотрел на меня с удивлением. Я повторила, кланяясь: «Я подала скамеечки под ноги этим дамам». — «А! Хорошо! Хорошо!» Я воображала, что он сейчас полезет в карман, не тут-то было… господин нагнулся, стал на четвереньки, вынул из-под ног своих дам скамеечки и с важностью подал мне их, говоря: «Вот они.» Я так и окаменела!
— На вашем месте, Гратанбуль, я бы разломала эти скамейки об его голову!
— Вероятно, я что-либо в этом роде… и сделала бы, но обе дамы, видя, как поступил их спутник, поспешили вынуть свои кошельки и заплатили мне что следует.
— И мужчина допустил это?
— Не говоря ни слова, моя милая; он даже не шевельнулся. Вероятно, дамы же заплатили и за билеты в ложу и привезли этого господина в театр за свой счет, должно быть, они же и наняли карету. В какое время живем мы, дети мои! Как подумаешь, какие есть скряги!
— Ну, не все мужчины таковы!
— Да, на наше счастье! Если бы они были все такие, их бы следовало спрятать под стеклянный колпак и никогда не вынимать оттуда. Но пора мне идти на свое место. Я ужасно скучаю сегодняшний вечер. Послушайте, мои любезные, не составить ли нам во время антрактов партию в пикет… этак мы бы скоротали время!
— Славно выдумала, а как же инспектор, который не позволяет нам даже читать, боясь, чтобы это нас не усыпило?
— Здесь не имеешь право ни на какие развлечения. Но будь что будет, предлагаю разыграть бутылочку сидра. Ты согласна, Финар?
Но прежде чем Финар ответила, в коридор за ложами вошел франт, стуча тростью и каблуками, посвистывая и раскачиваясь. Посмотрев в окошки различных лож, он подошел к госпоже Гратанбуль.
— Есть у вас лучшая ложа?
— То есть, вы хотите сказать такая, из которой хорошо видна сцена?
— Очень мне нужна ваша сцена. Я хочу ложу, в которой есть хорошенькие женщины.
— Ага! Понимаю… очень хорошо!.. Вы любитель… и вы правы… прекрасный пол — это изображение божества.
Господин смотрит на госпожу Гратанбуль в лорнет и говорит смеясь:
— Вы находите! Ха, ха, ха, ха! Если бы у божества был такой парик, как на вас! Но, позвольте!.. Я где-то видел такую рожу.