Звонил брат. Нажала отбой. Сейчас я не хотела слышать даже его. Посмотрела на вызовы. Десять пропущенных от него и два от Матвея. А ему-то, что от меня нужно?
Бросила телефон, обратно в карман, как раз в тот момент, когда Лиля, переключилась на меня.
— В общем так, сейчас мы поедем ко мне. И ты мне все расскажешь, если захочешь, конечно. Тебе лучше выговориться, не копить в себе, иначе этот груз так и будет давить на тебя.
И кто бы мог подумать, насколько упрямой и настойчивой окажется Лиля. Иначе почему я сейчас сижу на заднем сиденье такси, рядом с ней.
Не знаю почему, может девушка потом все разболтает, и я тысячу раз пожалею об этом, но в данную секунду, ком, душивший мое горло, прорвался вместе с потоком слез. Вот так, сидя на просторной кухне, я ей все рассказала.
И о том, что сделал со мной Волк, и о своих запретных чувствах, которые я так тщательно скрывала ото всех, разворачивая душу наизнанку.
Она оказалась права, выговорившись, мне немного полегчало.
— Да, уж… Я бы никогда не подумала, что у тебя все так. Ничего. Все обязательно наладиться. Нам осталось совсем недолго, мы скоро вернемся домой. Главное, не попадайся больше на глаза Волкову, и как бы это глупо не прозвучало, держись подальше от этой Кристины. Интуиция подсказывает мне, что с ней точно что-то нечисто, и дело даже не в том, что она изменяет твоему брату с… ну в общем, не в этом дело. Может они раньше встречались? Кристина и Волк?
Я взглянула на Лилю, кружка, которую я вертела, замерла.
— Нет. Это исключено. Они с Игорем встречались еще с универа. Тем более в то время, он и Кристина были под пристальным наблюдением наших родителей. Вряд ли она бы сумела такое провернуть перед носом у моей мамы.
— Ну, может в школе?
Я призадумалась. А действительно, их разница в возрасте не так велика. Стоп. Нет-нет. Игорь младше Волкова, но вот насколько, не известно.
— А сколько Волкову лет? —задала вопрос, вглядываясь в кукольное лицо собеседницы.
— Примерно, около тридцати одного. А зачем тебе его возраст? — спросила Лиля, подливая в кофе горький коньяк.
Нет, тогда точно они не могли встречаться в школе. Кристина с Игорем ровесники, а значит пока она училась в школе, он уже должен был посещать институт. Что-то я совсем запуталась. Глотнула горячительный коктейль, бряцнув чашкой о наполированную столешницу.
Ну, в одном Лиля, несомненно права. Нужно держаться подальше… от них обоих.
— Я на минуту, — сказала я, подхватывая телефон, и вышла на балкон, набирая номер самой родной на свете женщины.
— Привет, мам. Нет. Со мной все хорошо. Послушай, я хотела тебя кое о чем попросить, только папе не говори, хотя он и так все узнает…
Мама, на удивление, спокойно меня выслушала, даже не попыталась убедить в обратном, как это обычно бывает, словно чувствовала, что со мной случилась беда, наверное, родительское сердце нельзя обмануть правдоподобным озорным смехом и тщетными попытками казаться жизнерадостной. Она явно хотела что-то спросить, но боялась, а потому просто поддержала мою идею, и после я положила трубку, облегченно выдыхая.
Развернулась, чтобы войти в комнату, и наткнулась на Лилю, скрестившую руку на груди.
— Я все слышала. Если тебе нужно жилье, можешь пожить у меня. Места, как видишь, нам хватит с головой, да и вдвоем куда веселее. И прежде, чем дашь ответ, подумай, если останешься одна, кто гарантирует твою безопасность? А так, со мной, ты будешь под круглосуточным присмотром, — она показала пальцами знак «я слежу за тобой», пьяно качнувшись в сторону. — Ой, надо заканчивать с бухлишком.
И вновь девушка попала в самое яблочко. Снимать квартиру самой, куда опаснее, нежели жить под одной крышей, пусть даже с заядлым шопоголиком с кукольной внешностью, скрывающим под этой маской «избалованной принцессы» хорошего и доброго человека, который всегда придет на помощь любому, кто оказался в беде.
Поздней ночью, я тихо собрала свои немногочисленные пожитки, вызвала такси, и, осторожно закрыв входную дверь, чтобы не разбудить спящих Вишневских, спустилась вниз по лестнице, оставляя кусочек моего сердца в той маленькой комнате вместе с детскими чувствами, ревностью, болью, слезами и обидами, на прикроватной тумбочке в виде открытки с вымученным письмом.
Мне нужно жить своей жизнью, а не оглядываться постоянно на прошлое, с надеждой, что он, наконец, все поймет.