Хорошие мои, у меня есть вопрос. Стоит ли добавить в историю горячие сцены или продолжить её в романтичном ключе, где герои будут до эпилога лишь гулять за ручку? До этого я получила несколько комментариев к другим книгам с осуждением из-за интимных сцен, поэтому сейчас хочу узнать заранее, что вам больше по душе 🙂
Глава 9. Плен
Как я и предчувствовала, конкуренту не понравилось, что его цель пытаются умыкнуть. Проблемы посыпались на организацию как из рога изобилия: то судна с грузом исчезали где-то в просторах космоса, то находились ошибки в договорах, то в органы власти присылали письма с жалобами, что добыча шкур ведётся незаконно и мы браконьеры. Но самое ужасное, начали вредить и работникам.
В моем отделе несколько раз перепутали средства для обработки материала, благо, я успела вовремя заметить и заменить их, иначе испортили бы всю партию шкур. Потом охрана заметила несколько подозрительных лиц возле ангара и прогнала их. А в конце нас отравили, подсыпав что-то в еду. Учитывая разницу в комплектации, команда быстро пришла в себя. В отличие от меня.
С меня словно заживо снимали кожу, такие были адские боли. О том, что внутренние органы горели огнем и говорить нечего. Неделю я не могла прийти в себя и находилась у медиков, которые боролись за мою жизнь. Там-то и выяснилось, что я женщина. К несчастью, эта информация также послужила поводом для скандала. Находку обнародовали так, словно здесь эксплуатируют женщин, что было недопустимо на этой планете. Кого-то из мужей ко мне категорически не впускали, игнорируя любые мои слова и просьбы.
Примерно через три дня после того, как пришла в себя, я узнала о том, что Виан и Алфид взяты под стражу. Дерс не часто фигурировал в Центре Меха, поэтому ему удалось остаться в стороне.
Пока я была без сознания, настройки на моем браслете поменяли так, что теперь я не могла ни с кем выйти на связь, а только пользоваться общей сетью. Если я надеялась, что по выздоровлению меня отправят домой или хотябы в Беск, то на деле все оказалось намного хуже. Вколов снотворное, меня тайком вывезли с территории Центра Меха и отправили на опыты.
- Кто вы? - первым делом спросила мужчин, после того, как пришла в себя и обнаружила, что нахожусь в неизвестном месте.
- У нас встречный вопрос. Кто ты? - спросил ученый с лихорадочным блеском в глазах.
- Ты не шунн и не кто-либо из известных нам рас. Лучше тебе все нам рассказать, иначе мы будем выяснять это сами, - прозвучало угрожающе и в то же время предвкушающе. Медик буквально фонтанировал исследовательским интересом.
- В любом случае, я все ещё женщина и вам следует отпустить меня. Я не несу никакой опасности, чтобы держать меня взаперти. Если необходимо, то я согласна на обследование и сдам все анализы, но не более того. А полноценную информацию о себе дать не смогу, так как потеряла память при невыясненных обстоятельствах, - ответила ему. Здесь были двое корсов и шунн, учёные медики, фанатики. Как я вообще оказалась в их руках? Что им от меня надо?
Следующие дни прошли в режиме попыток ученых вернуть мне память. Бедная моя голова. На неё воздействовали странными звуковыми и электрическими волнами, прикрепляли странные датчики и что-то измеряли, давали таблетки и напитки, но ничего не помогало. Мне казалось, что они хотят довести меня до состояния овоща, потому что в итоге я уже перестала что-либо соображать. Каждое средство воздействовало на меня не тем образом, как хотели бы медики. Я страдала от жутких головных болей, то беспробудно спала, то видела галлюцинации, а от некоторых лекарств меня тошнило несколько дней подряд. Но все было тщетно и память ко мне не вернулась.
К счастью, не достигнув желаемого результата, медики оставили эту затею и приступили к другим исследованиям. Вот только я рано радовалась. У меня брали всевозможные анализы, измеряли болевой порог и чувствительность, зрение, реакции на те или иные действия, даже скорость роста волос и ногтей.
В моей голове смешалось все: день, ночь, лица медиков, кабинеты, медикаменты.
Я уже отчаялась и потеряла веру в освобождение, когда среди медиков увидела знакомое лицо. Зорк. Мы встретились взглядами, когда меня везли на каталке на очередные обследования. Я надеялась, что он меня узнает, спасет, но его лицо осталось равнодушным, словно ему нет дела до подопотных этих сумасшедших учёных. Этот медик мне точно не помощник. В тот момент во мне проснулась такая ярость и злость на него, хотелось расцарапать ему лицо, но будучи прикованной к каталке я не могла пошевелить даже руками, а кричать бесполезно. Это я уже знаю.