— Прости, — виновато протянул он.
Есеня пожала плечами и ответила:
— Да нет, это и правда смешно.
— Я грустнее истории в жизни не слышал.
Периферийное зрение уловило в размытых красках за окном нужный указатель, а чуть позже об этом объявил и GPS, а это значило, что долгое путешествие подходило к концу. Широкие колеса кроссовера съехали с ровного полотна дороги на ухабистую просеку, заставляя грубо ударяться подвеской о ямы и сдерживать за зубами мат. Детали его глубоко обожаемой BMW стоили дороже работ по прокладыванию колеи в разжиженной грязи, и сей факт неимоверно раздражал Миронова.
Шатал, если честно, Даня эти сборы и эту спортбазу у черта на рогах. Будто где-нибудь поближе съезд устроить было нельзя. Чем был плох университетский стадион или любой другой в черте города, оставалось загадкой. Единственная мысль, успокаивающая его натянутые струной нервы, — они сюда добрались раньше многострадального Зубкова с его оравой длинноногих атлетов крепких по телосложению, но кроме того бесповоротно тупых.
О том, что между ними еще с первого сентября отношения не сложились, знали только скромные единицы. О том, что Даня его люто ненавидел, знал только сам Владимир Семенович. Причины на то были и веские: этот пятидесятилетний, прокуренный буйвол искренне верил, что молодняку вроде Миронова делать в университете нечего, мол, не пресытился он еще жизнью для такой сложной профессии, его уровень — общеобразовательная школа или частные секции. Даня же все его притязания на место тренера сборной расценивал не выше чудачеств старого импотента, а потому не мог относиться серьезно к его претензиям.
— Здравствуйте-здравствуйте, а вы откуда к нам пожаловали? — к ним скорым шагом неслась навстречу молодая практикантка со звучным именем Мария, указанном на бейдже, и прижимала к тяжелой, подтянутой груди новенький планшет.
Даня на долгие приветствия не расшаркивался, только послал в сторону девушки широкую улыбку и отметился в ее длинном списке под аккомпанемент ее щебетания и едва проскальзывающих комплиментов. Вишневая, оставленная без права выбора, только обреченно тащилась вслед за ним сквозь хитрые переплетения спортивных комплексов и по-партизански молчала.
Мария, которая уже через минуту знакомства с румянцем на щеках попросила называть ее просто Маша, тропической птицей порхала сквозь местные джунгли, попутно объясняя, что и где тут расположено. Даня словил себя на мысли, что ему нравится следить за ее изящной артикуляцией и сочной грудью, подпрыгивающей на каждый шаг.
— У нас тут ремонт капитальный недавно был, так что все новое, тренажеры новые и покрытие у беговых дорожек тоже, — гордо заявила Маша, оборачиваясь к нему в пол корпуса. Он в ответ сделал вид, что ему до одури интересны ее истории, а не глубокое декольте.
Небо над спортбазой было закутано толстым слоем свинцовых облаков, из которых брызгал иной раз торопливый дождь, орошая и без того влажную землю еще старательнее. Погода сегодня полная дрянь, и угнетенность ощущалась в каждом прибывшем, кроме самого Миронова с его противоестественной любовью к сырости и темноте.
— А вот здесь вы будете жить, — указала она на невзрачное трехэтажное здание, запрятанное где-то в самых глубоких дебрях базы среди елей и берез. — Если будут еще вопросы, меня сможете найти в центральном корпусе.
— Спасибо, — из вежливости кивнул ей Даня, крепче перехватывая в руке дорожную сумку.
Уходила Маша неторопливо, словно нехотя, беспрестанно оборачиваясь в сторону Миронова с легкой улыбкой на губах. Стоило только павлину внутри него с важностью расправить хвост, как по гордыне прилетел ощутимый удар со стороны Вишневой:
— Подбери слюни, тебе ничего не светит.
— С чего такая уверенность?
Вишневецкая пожала плечами и предпочла сдержать мысли при себе. Впрочем, можно было и догадаться, что она собиралась выдать в ответ. Она обогнула Миронова по глубокой дуге и неспеша поплелась в сторону выделенной комнаты.
— Далеко собралась? — окликнул он со спины, принуждая Есеню тормозиться у нужной двери.
В его сторону она не поворачивалась, только тяжело тянула воздух через нос, прежде чем кинула в ответ злобное:
— Отсыпаться, как все нормальные люди.
Как же ему нравилось рушить ее ванильные мечты, демонстрируя свое превосходство всеми доступными способами. Да, быть может, Даня и был законченным козлом, но разницу между «надо» и «можно» знал хорошо. И правда была в том, что спать Вишневецкой днем было можно, а тратить это же время на тренировки надо.