Выбрать главу

Войдя в тихую гавань, нашел взглядом здание яхт-клуба, пригасил скорость и направил катер к причалу. Заняв пустующую ячейку, включил сигнализацию и отправился к зданию.

Фронтон двухэтажного строения, вытянутого в длину, украшал пиратский флаг «Веселый Роджер». Возле дома, закрывая два этажа, красовалась фигура пирата с крюком вместо руки, перевязанным черной повязкой со скрещенными костями глазом и саблей, воздетой над головой.

Я поднялся по щербатым каменным ступенькам на второй этаж и оказался в извилистом темном коридоре, воздух которого был настолько спертым, словно помещение не проветривалось с празднования юбилея города.

Я тут же покрылся потом. Рубашка намокла и прилипла к телу. Вытащив из брюк носовой платок, утер лицо, но это помогло мало. Коридорные духота и жара немедленно вызвали головокружение, грозя отключить сознание.

Кабинет менеджера клуба нашел с трудом. В потемках пробирался по коридору… Воздуха не хватало… Стучался в каждую дверь, но везде было заперто…

«Бот тебе и чудесное начало нового дня!» — подумал я, хватаясь за ручку последней двери, точно за спасательный круг. Ручка неожиданно легко ушла вниз, и я попал в ярко освещенную комнату, в которой царил спасительный ветер. Я жадно заглотнул ртом свежий воздух и прислонился к дверному косяку, пытаясь отдышаться.

— Могу быть чем-то полезен? — поинтересовался бодрый мальчишеский голос.

Глаза постепенно привыкли к свету, временно ослепившему меня после коридорной темени. Комната, в которой я оказался, была стандартным офисным кабинетом — одним из тех безликих помещений, что во множестве расплодились в бизнес-центрах. Два шкафа с ровными рядами пухлых папок, пронумерованных и озаглавленных, немой музыкальный центр, подмигивавший мне эквалайзерами, полупустая стойка для компакт-дисков и тьма книжных корешков на полках. То ли настоящие книги, то ли муляжи?..

За компьютерным столом, уставленным офисной техникой, восседал седовласый мужчина с лицом, усеянным веснушками (точно по нему прошлись мелкой дробью) и вислыми рыжими усами с обкусанными кончиками. По бокам стола стояли два работавших вентилятора на метровых ножках.

— Вам что-то нужно? — изменил вопрос менеджер.

— Вы знаете, подумываю купить яхту, — сообщил я. — Но пока не решаюсь. Вот и заехал к вам — поговорить, что называется, с профессионалом.

— Присаживайтесь. Вы сделали правильный выбор, заглянув к нам! — бодро воскликнул менеджер, излучая радушие. Он привстал из кресла и провалился внезапно под стол — словно у него под ногами разверзся люк.

Заинтригованный до крайности, я попытался увидеть, куда исчез добродушный управляющий клубом, но увидел лишь широкую спину, обтянутую тонкой голубой рубашкой.

Присел в гостевое кресло и стал ждать возвращения вислоусого.

— Вы, надеюсь, понимаете… простите, не знаю, как вас величать? — раздалось из-под стола.

— Даг Туровский, — представился я.

— Так вот, вы надеюсь, понимаете, что яхтинг — это спорт богатых людей? — поинтересовался менеджер, появляясь из-под стола. Он вывалил передо мной аляповато раскрашенные каталоги, которые, не уместившись, попадали на пол. Пришлось наклониться, чтобы их поднять.

— Безусловно, мне это известно, — приторно вежливо ответил я, хотя вислоусый стал меня раздражать.

— В таком случае, давайте полистаем каталоги. Я расскажу вам вкратце о яхтинге: что это, как говорится, за рыба и с чем ее едят!

Менеджер резко перегнулся через стол, обнажив в улыбке ровный ряд белых зубов.

«Какой-то он слащавый весь… Неестественный…» — подумал я и взглянул на табличку с именем, что стояла на столе.

«ИННОКЕНТИЙ ВОЛОКИТОВ» — значилось на ней.

ГЛАВА 3

Иннокентий Волокитов оказался предельно приторным типом! Настолько, что появилось ощущение, будто тебя — голого и мокрого — валяют в блюде с сахаром…

Он обстоятельно, углубляясь в детали и излишние подробности, поведал мне о яхтинге. Его рассказ походил на невидимую паутину, неожиданно попав в которую не выпутаться никогда! Любое движение лишь еще больше запутывает жертву, убивая последнюю надежду на спасение… Он — паук! Он — распространитель вируса, который, проникнув в кровь, тут же доказывает свою смертельность!

Покончив с каталогами и предварительными расценками, Волокитов увлек меня на улицу, чтобы показать выставленные на продажу яхты. Целый час мы прогуливались по пирсу вдоль стоявших на приколе красавиц. Я чувствовал себя пресыщенным жизнью господином, которому прожженный сутенер пытается всучить одну из своих девочек, дабы клиент не ушел к конкурентам. Но я настолько истомился от жары и жалящих лучей солнца, скрыться от которых было невозможно, что слушал Волокитова рассеянно. Я пропустил большую часть информации мимо ушей, ничего не удержав в памяти. Меня куда больше волновало, когда же закончится эта пытка!..

В офисе я испытал счастье новорожденного, который, наконец-то вырвавшись из клетки материнской утробы, опьянел от холодного свежего воздуха!.. Еще минут пять мы говорили на отвлеченные темы — исключительно ради приличия: Волокитову было неудобно показать мне на дверь. А я никак не мог решиться на новое путешествие по коридору. От одной мысли, что мне придется пробираться по этой пустыне Сахаре, из которой напрочь откачан весь воздух, меня бросало в дрожь!.. Все же я выскользнул за дверь кабинета, клятвенно пообещав Волокитову вернуться, и со скоростью марафонского спринтера метнулся по коридору, повторяя его повороты и изгибы.

Пробегая мимо одной из запертых дверей, я случайно услышал голоса, которые заставили меня остановиться. Чертово врожденное любопытство! Ну какая мне разница, о чем беседуют на досуге члены яхт-клуба?.. Однако совладать с собой я не смог. Прильнув к двери, обратился в гигантское ухо, позабыв напрочь о том, что меня могут застукать за этим постыдным занятием.

— Стоимость. Меня волнует только стоимость… И покупатель… — раздался мужской голос, насквозь пропитанный утонченным равнодушием. Этакий лондонский джентльмен, размышляющий за бокалом бренди о достоинствах арабских жеребцов!..

— Стоимость?! — голос второго человека был прямой противоположностью. Эмоциональный, кипящий, к тому же еще и женский. — Порядка миллиона рублей! Если перевести в английские фунты, примерно девять миллионов!

— Капитальная сумма. В России это продать невозможно. Слишком длинный и кровавый след… — заявил джентльмен.

— Значит, за кордон? — отреагировала дама. — Куда?

— Сотби… Гаучи… Орлов… Аукционов много. Отследить практически невозможно.

— И это плюс! — радостно воскликнула дама.

— Безусловно… — флегматично согласился джентльмен.

Я ожидал продолжения, но, как назло, собеседники посчитали, что тема исчерпана, и заговорили о предстоящей парусной регате, сравнивая перспективы отдельных ее участников. Дальше выносить эту «душиловку» я не мог. Мало заботясь о том, что меня могут услышать, я устремился на улицу.

Оказаться на родной палубе, втащить трап, откинуться на мягкие подушки кресел в рубке капитана роскошного «Икара» — это ли не наслаждение? Сущий рай после депрессивно-душного «Флибустьера»!..

Оживив мотор, я отыскал в бортовом компьютере опцию «Избранные маршруты» и, перейдя в обозначенное меню, выбрал собственноручно вбитый в память путь к дому. После чего растекся по креслу, словно яичница на дне сковородки.

Обратная дорога показалась мне слишком короткой. Так бы и лежал, нежась в струях свежего речного ветерка, вальсирующего сквозь открытые окна!.. Но всему хорошему обязательно приходит конец. Мозг катера возвестил о достижении конечной точки.

На причале возле нашего особняка было необычайно людно. Пять человек в рабочих костюмах голубой раскраски с эмблемой, изображавшей три остроконечные ледовые глыбы, под которыми красовалась надпись «Арктика», спускались по ступенькам к воде, оживленно о чем-то беседуя. Лица их — унылые и с легким оттенком агрессии — больше напоминали посмертные маски египетских фараонов, обкурившихся накануне кончины какой-то дури. На воде покачивался легкий подержанный катер с голубыми облупившимися полосами и надписями «Арктика» по бортам.