«Так, есть тут вай-фай?» – Он огляделся, отошел в сторону, где был зал ожидания, сел в одно из кресел.
В планшете, в электронном почтовом ящике – куча непрочитанных писем, еще со времен увольнения. От бывших коллег, от знакомых. О, есть даже от самого Балкисана недавняя весточка… До этого момента Федор избегал просматривать эти письма. И больно, и… страшно. И еще очень неприятно. Помнится, собирался даже их все удалить, не открывая, а всех корреспондентов – махом отправить в черный список. Именно поэтому он и телефонный номер сменил, лишь бы ни с кем из старых знакомых не разговаривать.
Но не сделал этого почему-то со своими виртуальными собеседниками, прикасаться не хотел к их сообщениям. Наверное, потому что даже думать боялся о том, что остались где-то там, позади, те проблемы, которые он отказался решать. Боялся осуждения, боялся, что назовут трусом, что упрекнут – «сбежал!». А еще пуще слов – «молодец, что решил свалить».
Но он же сам сказал только что Таше, что он – мужик. К чему тогда все эти трусливые страдания и сомнения… Федор решительно открыл все непрочитанные сообщения.
От Балкисана: «…мой милый мальчик, надеюсь, ты меня поддержишь и защитишь, как и раньше…» Что за бред? От кого еще ему, Федору, надо защищать всесильного Балкисана? Пошел он к черту, старый лис.
Вот письмо от Иловайского, заведующего кафедрой: «…недавно происходило заседание совета, и общим голосованием решили пересмотреть работу руководства института…» От Зудина, бывшего однокурсника, работавшего там же, в институте: «…конечно, ситуация в научном мире, когда правит «старая гвардия», которая не дает дороги молодым и талантливым специалистам, – возмутительная, она обсуждалась даже в министерстве. О тебе вспоминали, а о Балкисане отзывались весьма критично… Многие понимают, что он украл у тебя последние разработки…»
От академика Гончакова: «Федор Петрович, печально, что наша страна теряет такого ученого, как Вы. Если Вы передумаете уезжать, жду Вас у себя, для серьезного разговора. В конце августа принято решение реструктуризировать работу Института органической химии и назначить новое руководство. Мы открываем также новую лабораторию биосинтеза, где очень пригодились бы Ваши знания. Мы готовы предоставить ее полностью в Ваше распоряжение, если Вы решите остаться в стране…»
– Так не бывает, – пробормотал Федор. Некоторое время сидел неподвижно.
Как странно. Мир перевернулся с ног на голову, что ли? «Господи, Мария. Сейчас вернусь за ней и вместе поедем в Москву. Вот это совпадение. Само все складывается!»
Он отправился на стоянку, сел в машину и направился в сторону Дербенево.
Всю дорогу улыбался, говорил сам с собой. Мимо проехал рейсовый автобус, нещадно пыля, – эта пыль залетела в открытое окно, заставила Федора чихнуть. Но он почему-то не разозлился, а опять улыбнулся.
В половине третьего он вновь оказался в Дербенево, остановился напротив участка Марии. Никого, даже давешнего полицейского нет, только трепещут на ветру пестрые оградительные ленты вокруг забора, обозначающие, что проход запрещен. И калитка закрыта на замок снаружи.
«Может, она меня ищет?»
Федор пошел в сторону своего участка. Вернее, уже не своего. Уйма народа, люди в спецовках… У ворот вереница машин.
Ахмед со старым обшарпанным чемоданом направлялся к одной из машин.
– Ахмед! Ты куда?
Тот вздрогнул, обернулся:
– Вот, уезжаю, хозяин. Сын за мной приехал, – солидно, едва скрывая радость, произнес старик, седым небритым подбородком указал на мужчину, открывающего капот внедорожника.
В салоне авто сидели еще какие-то люди, правда, отсюда не разглядеть их. Полно у Ахмеда родни, оказывается.
– А я думал, ты, хозяин, уже не вернешься.
– Да как не вернусь… А Мария где? – нетерпеливо спросил Федор.
– Маша? Ой, секир башка мне… На станцию вот недавно поехала, – неожиданно растерялся старик. – Говорила, в Москву ей надо. В гостиницу какую-то, я не понял в какую, пойдет жить…
– Почему она без меня уехала? – помрачнел Федор.
– Так я ей сказал, что с этой ты, с беленькой которая, тоже в Москву отправился…
– Я Ташу на станцию отвозил. Мама дорогая… И как я теперь Марию в Москве найду? – еще больше помрачнел Федор.
– Электричка в три часа, она сказала… Может, успеешь? – с надеждой предположил Ахмед.
Федор посмотрел на часы. От Дербенево до станции – примерно час езды, если медленно и осторожно. И сорок минут – если очень быстро. Наверное, и за полчаса можно успеть, если быстро-быстро лететь?..
Почти пять лет Мария провела в Дербенево.