Глава 2. Кирилл
- Ну что, Кирюх, куда сегодня пойдём? Не хочешь в бар? – спросил меня Миша, когда сидел у меня дома и играл в приставку.
Михаил Островский – мой друг с того самого момента, когда мы переехали в другой район Москвы после смерти отца. Он меня поддержал тогда, был всегда рядом и не дал уныть. С ним я закончил школу и с ним же поступил в один университет. Мы через многое прошли: банда в школе, драки, девчонки. Когда я только перевёлся к ним в школу, то мы сразу же нашли общий язык. Я не был тихоней, но и общительным себя назвать не мог. Миша увидел во мне друга, взял в их компанию. Когда мы повзрослели, то стали самыми известными парнями в школе. Островский постоянно с кем-то встречался, та и что говорить, я тоже был таким.
Сегодня 31 августа и это наш последний день, чтобы оторваться по полной катушке, потому что завтра начинается наш последний год в университете. И последний год, когда я смогу смотреть на мою маленькую Вишню…
- Та мне всё равно, если честно, но я бы остался дома, заказал пиццу и продолжил играть в приставку, - сказал я своему другу.
Миша тотчас закатил глаза и сказал:
- Чувак, сегодня последний день нашего беззаботного лета, давай пойдём потусим. Девушку тебе на ночь найдём.
Эта идея мне не совсем нравилась, потому что я всё также любил свою подругу детства, но даже спустя столько времени, не смог ей признаться. Но я знал, что друг от меня не отстанет, и поэтому согласился поехать с ним.
Мы доиграли в приставку, переоделись, и только спустя 15 минут я взял ключи от своей новенькой Audi. Мы вышли из подъезда, сели в мою машину и поехали к новому бару, который открылся не так давно.
Как и во всех барах тут было темно, светили тут только прожектора и играла громкая музыка, которая оглушала, и чтобы что-то сказать друг друга, на расстоянии вытянутой руки, надо было кричать.
Мы подошли к барной стойке, где музыка была чуть тише, друг заказал себе виски, а я, как спортсмен, которому вообще нельзя пить, заказал себе несколько шотов. Я никогда не был фанатом алкоголя, но иногда, за компанию с другом, мог выпить. Отчего перед глазами почти сразу появлялась самолётики.
Так мы просидели с другом пару часов, но когда я вернулся из уборной, то другу уже на меня было всё равно, на его коленях сидела красивая девушка с каштановыми кудрявыми волосами по пояс. Я ухмыльнулся при виде этих двоих, ведь знал, что на утро этот дурак даже и не вспомнит, что своими чарами околдовал ещё одну девицу, и теперь в его списке появилась ещё одна галочка.
Я решил не тревожить друга, и когда направлялся к выходу, увидел её… Девчонку из моего детства, её прекрасные блондинистые волосы, которые волнами падали на её спину.
Я подошёл к ней, не в силах больше скрывать свои чувства от неё, развернул её к себе и грубо, но чувственно, поцеловал её в губы. Она была со своими подругами, которые только и делали, что глазели на нас. Мы целовались долго, но я понял, что я ничего не чувствую, - нет того самого огонька в сердце, - в этот момент я подумал, что мои чувства прошли к ней.
Когда я отстранился от неё, сразу посмотрел в её глаза и понял, что это не моя Амели, не моя вишня. Её глаза были не бирюзового цвета, а серые. И лицо у неё было другое. Та она вся была другой: волосы, глаза, фигура, ноги, руки. В этот момент я понял, что оплошался, и еле слышно выругался. Девочки всегда бегали за мной толпами, все считали меня сердцеедом, но в моём сердце была только одна… У меня была одна девушка, ну или две, или четыре, я не помню, никогда их не считал и никогда не любил их, девушки для меня были больше как статусом. Если бы не они, то все в команде, - в моей команде! – считали бы меня олухом. Мне нужен был статус крутого парня! И сам его себе сделал: занимался американским регби, где был капитаном, постоянно менял девчонок как перчатки и многое другое.
От размышлений меня отвлекла та сама девчонка, с которой я целовался минут назад:
- Ну, привет, красавчик, может быть, к тебе сразу поедем? – в этот самый момент её подружки хитро переглянулись и начали шептаться, как будто меня рядом не было.
- Раз я тебя поцеловал насильно, то поехали. Если, конечно же, твои подружки не возражают, - сказал я девушке не самым приветливым голосом, но она как-будто это не заметила. Мне не особо хотелось её тащить, но надо было выпустить пар.