Максимилиан несколько секунд понаблюдал через магическую дверь за девушкой: она отличалась от всех, он явно это понимал. Тряхнув головой, настроил портал и оказался в доме отца.
- Отец, ты должен её увидеть! Надень туфли, пошли со мной, здравствуй!
- Сын? Ты влюбился? Наконец-то! Здравствуй!
- Я не слышу её.
- О? Так, я должен её увидеть!
Грегори быстро сменил легкие домашние трико на брюки, вымыл руки от красок, обулся, пригладил ладонями взъерошенные волосы, заправил рубаху наспех, и порталом они перенеслись к Максимилиану в кабинет.
Девушка уже не писала, она смотрела в окно, понимая, что страна точно другая, может и эпоха даже.
- Здравствуйте, магесса, - первым зашел в кабинет Грегори, кивнув головой, за ним прошел Максимилиан, сверля Евгению глазами.
Женя не понимала, почему её так назвали, но промолчала.
- Здравствуйте, господин, - девушка отзеркалила поклон.
Теперь на неё смотрели две пары глаз, мужчины явно пребывали в шоке, потому что лица их были вытянуты и сосредоточены.
Знали бы они, как их только она не назвала в мыслях, и себя в том числе.
- Вот, я написала. Я прошла собеседование? – Женя протянула лист.
Мужчины, как за спасательную соломинку хватаясь, нырнули взглядом в бумагу, читая:
- Евгения Вишня, умная, красивая, ищу работу. К работе отношусь с трудолюбием, стрессоустойчива, дисциплинирована.
Приоры посмотрели друг на друга.
- Какая у вас магия, Евгения? Откуда вы? У вас такое имя необычное… – начал приходить в себя Грегори.
Жене хотелось сказать, что она обычная, но ей так хотелось быть необычной, ведь как все - она уже была, и она сказала, улыбаясь:
- Магия нежности.
У Максимилиана прошелся табун мурашей от возбуждения по спине. Он не ожидал такой реакции своего тела на её слова и, дернув резко кресло, сел в него, уставившись на отца, почесывая щетину.
В это время в кабинет зашел взлохмаченный лекарь о орущим малышом на руках:
- Я не могу, никакая магия его не может успокоить, он орет уже битые полчаса, я решил, что первой попавшейся девушке и отдам его, сил моих больше нет.
Женя смотрела на взъерошенного мужчину с длинными белыми волосами в каком-то странном халате и маленького мальчика, месяцев пяти от роду, который от плача уже издавал хрипы.
- Позвольте! – Евгения обратилась к мужчине с ребенком, протягивая руки.
Он с превеликой радостью всучил ей мальчика, Женя прижала ребенка к груди, и малыш тут же замолчал, тихо всхлипывая и так тяжело вздыхая, словно маму потерял, а тут дождался, нашел.
Женя погладила его по головке, лобику, наклонилась поцеловать, а он захватил её за щеку и начал сосать с причмокиванием.
Она рассмеялась, убирая лицо:
- Он голодный.
Ошарашенный лекарь достал из кармана бутылочку, сунул ей в руки, она стала кормит малыша.
- Милочка, вы спасение! Садитесь, он крепыш тяжелый.
Женя села на стул, перекинула ногу на ногу, подпирая для удобства коленкой руку, на которой держала малыша, облокотилась на спинку, ссутулила плечи, наклоняясь к ребенку. Мужчины посмотрели на позу - переглянулись, так женщины не сидели. Максимилиан глянул на щиколотку в белом чулке и туфельку, что открылись от задранного платья, и ему захотелось подойти и опустить подол, чтобы никто не смотрел, он сжал челюсти. Девушка была отвлечена маленьким магом, разглядывала его, улыбалась. Мальчик быстро умял содержимое, открыл глазки и улыбнулся беззубым ртом на Женину улыбку. Она набрала в рот воздух и сделала губами «коняшку», малыш засмеялся. Мужчины пребывали в замешательстве и в каком-то эстетическом восторге, наблюдая за чем-то очень личным, интимном даже, снова переглянулись, словно подтверждая себе, что это им не кажется. Малыш замахал от радости ручками и ухватил Женин кулон в кулачок, потянул, и цепочка порвалась.
Девушка охнула.
- О, давайте, я починю, - сказал лекарь, убирая взлохмаченные волосы в пучок, подходя к Евгении.
Женя заметила уши у мужчины и протянула ему цепочку.
- Это подарок моей бабушки, он очень дорог мне.
И тут Максимилиан и Грегори окунулись в её мысли, как в лаву, пучину.
«У него что уши настоящие? Мамочки, может это все же сон, и я проснусь, и окажусь дома. Куда я попала? Почему эти одинаковые с лица пялятся на меня, как на привидение, и стояли как кол проглотили, этот уселся и зыркает. Злыдень».
Приоры посмотрели друг на друга, и Грегори заржал.