Глянув в зеркало, она дышать перестала на мгновение, отпрянула, снова приблизила нос, протерла поверхность ладонью, скорчила рожицу, высунула язык – она!
Это была она, но молодая! Кожа гладкая и светлая, нет кругов под глазами, нет шрама у брови от удаления крупной родинки, нос поменьше стал, а губы сочнее, глаза блестят синевой, волосы так явно отливают вишневым оттенком, будто только что из салона. Женя начала стаскивать с себя платье, расшнуровывать веревки бесконечные, и, оставшись в хлопковых светлых чулках и сорочке короткой, стянула лямки, опустив до талии комбинацию. В небольшое зеркало грудь не видно было, она встала на цыпочки, заглядывая в отражение, рассматривая себя сверху. Мягкая упругая белая грудь с сосками – пиками и темно-вишнёвыми ореолами. Женя выдохнула, широко улыбаясь.
- Вот это тюнинг!
Она глянула на дверь, быстро надела платье, распустила волосы, что были почти до талии, взвесила их на руках, пропуская пряди между пальцев, восхищаясь от такого преображения.
Женя посмотрела в отражение еще, стараясь запомнить себя такую, любуясь собой. Постояв так несколько секунд, она вспомнила бабушку и маму. Образы сами собой всплыли, она их визуализировала, представив с собой рядом в отражении. Она стояла между мамой и бабушкой. Нино, как всегда, с добрым и хитрым прищуром, с фужером своего ликера, с аккуратной стрижкой, в модной стильной одежде и маму, добрую мягкую, с вечным хвостиком, скромную и трудолюбивую. Женя всматривалась в эти три образа. Девушка проговорила себе вслух:
- Нино, спасибо, мне здесь нравится, за пару часов со мной произошло столько, что не происходило за годы до этого дня. Бабуль, я хочу быть такой же смелой и открытой, как ты, страстной и самоотверженной, но хочу пустить корни в одном месте, иметь дом, семью и не хочу выбирать между любимыми. Я очень тебя понимаю и сочувствую. Мама, милая моя, дорогая моя, я хочу быть такой же верной и преданной как ты, но не жить как в скорлупе, довериться хочу этому миру, делиться. Люблю вас очень, мои любимые и такие разные мои женщины.
Женя провела по отражению, словно передавая руками тепло своему женскому роду. Заплела косу, не зная, что делать с распущенной густой шевелюрой и пошла на выход. Девушка шла, зная, какая она красивая, чувствуя какую-то женскую силу, власть даже.
Зайдя в комнату, увидела, как дознаватель и лекарь что-то обсуждали, активно жестикулируя, стараясь это делать тихо, чтобы не разбудить Николаса. Спиной стоял Максимилиан. Он был в белой рубахе, с закатанными рукавами по локоть, его строгий пиджак лежал на диване. Женя уставилась на широкую спину мага и жилистые руки. Лакке, увидев её, замолчал, дознаватель обернулся.
Максимилиан за доли секунды разглядел её свободно завязанную шнуровку на платье, и другую, более домашнюю, прическу. В его взгляде Женя видела интерес, мужской, который не перепутаешь, от которого непроизвольно провела рукой по шее, заправляя локон за ухо. Максимилиан тоже импульсивно провел по волосам. Между ними искрило. Дознаватель то задерживал взгляд дольше обычного, а потом будто спохватывался, то смотрел украдкой, а сейчас он замер на несколько секунд, разглядывая девушку.
Лакке кашлянул:
- Женя, мы заказали кроватки, одежду мальчикам, посуду, продукты, тебе платья, и все, что дамам надо – все скоро доставят. Если что будет не доставать, говори.
Заворочался Николас, просыпаясь, Женя подошла, взяла его на руки, Бэрни помогла встать, и, топая потихоньку, они уселись на диван. Николас сидел на коленках у Евгении, смачно зевая, а Бэрни ластился к боку девушки. Женя наклонилась, поцеловала светлую макушку маленького мага, приобняла его. У мальчиков была небольшая разница в возрасте, всего полгода, но из-за худобы Бэрни, они выглядели ровесниками. Зато Бэрни уже ходил.
В дверь постучали. Максимилиан и Лакке оторвались от созерцания Жени с детьми, что дарило им состояние спокойствия, и направились оба к двери. В комнату ввалились два молодых парня, занося кроватки, тюки объемные, коробки. Заполнив полкомнаты, началось преображение под командованием дознавателя. Максимилиан давал указания, а парни собирали детскую мебель, доставали из коробок посуду, пакеты с едой, унося на кухню, ставя на столешницу. Одну коробку унесли в ванную.
Все происходило быстро, по пути Максимилиан убирал одним взмахом руки пыль, мусор, пустые мешки и коробки.
- Женя, потом, не спеша, всё рассмотришь, дашь знать, что еще тебе надо и малышам.
- Конечно, Лакке, спасибо огромное!
Парни косились на девушку, один улыбнулся ей, Женя ему.
Дознаватель бросил быстрый взгляд на них и утонул в мыслях молодого мага.