- Вчера была моя знакомая здесь, им нужна няня для четверых детей. Если такой отбор – значит дети королевских кровей.
- О!
Девушки прихорашивались, вечно дергая свои локоны, поправляя грудь, вытаскивая мякоть из разреза, не стесняясь помощника.
Женя машинально опустила взгляд на свои прелести. Ворот был высоким, но ей показалось, что грудь полнее стала, а еще у неё были её длинные волосы, заплетенные в прическу.
Женя осматривалась. Помещение с высокими потолками, коридор, несколько дверей, у кабинета сидел молодой мужчина (помощник, наверное) и косился на неё, наблюдая за её разными эмоциями. Было сложно удержать их, не каждый день так вот лихо меняется всё!
«Нино, ты там как? Меня сейчас нет в доме у бабули. Может, вообще на Земле»
От этих мыслей холодок страха и отчаяния прошелся по телу, Женя выдохнула, утихомиривая сердце.
«Я попросила меня направить туда, где любовь, где я буду нужна, надеюсь, я на месте, в конце концов, Нино меня благословила»
Тут к Жене подошла вплотную одна из девиц:
- Цвет волос интересный! Магичишь?
- Родной, от природы, - прокашлявшись, произнесла Евгения, понимая, что она говорит на их языке.
Девушек уж очень быстро «собеседовали». Они выходили пулей, явно разочарованные.
- Последняя! – сказал помощник кому-то в кабинете, приглашая Женю.
Евгения вошла в просторный кабинет, за столом сидел черноволосый мужчина, опустив голову, нахмурив брови, что-то строчил, одет был как аристократ века 19. Женя увидела огромный особняк из открытого окна, что был за спиной интервьюера и замерла. Белоснежный фасад здания создавал яркий контраст с окружающей зеленью.
Максимилиан поднял взор из-под насупивших бровей, и увидел такое неподдельное изумление в глазах вошедшей девушки.
- Хотите жить во дворце? Попасть туда любой ценой? – с издёвкой в голосе произнес менталист.
- Нет, не хочу, там неизбежны интриги, это не для меня, - спокойно ответила Женя.
Максимилиан задержал взгляд на ней.
- Ваше имя и присаживайтесь, - строго сказал дознаватель.
- Меня зовут Евгения.
Девушка села на предложенный стул напротив стола.
Она провела тысячу собеседований, а сейчас оказалась в роли соискателя.
Максимилиан смотрел на неё, она на него. Он видел спокойный открытый и даже любопытный взгляд. В кабинете была гробовая тишина, лишь из отрытого окна доносились звуки природы. Тишина! Он не слышал не единой её мысли. Не! Единой! Её! Мысли!!!! Смотрел на девушку, меняя выражение лица от удивления, до явного шока. За его долгую жизнь с таким он столкнулся впервые. Знал бы он, что в голове у Евгении одна мысль сменялась другой со скоростью света, не успевая друг за другом. Женя же, наблюдая за эмоциями рекрутера, улыбнулась, поднимая удивленно брови.
Он смотрел на её необычные волосы, мягкие губы в улыбке и понимал, что в его голове неразбериха от его же мыслей. Всегда спокойный и рассудительный, сейчас он в голове месил разные предположения, теряясь и волнуясь. Он не знал, как себя вести.
- А как к вам я могу обращаться?
Максимилиан сглотнул, удивляясь, что она не знает его имени. Тут до него стало доходить: явно магия сильная, блокирующая мысли – но такого нет в природе, явно играет, да так умело, что-то задумала, кто-то подослал, хотят навредить королю, ах, шпионка, красивая и коварная.
Менталист сжал кулаки.
- Дознаватель Максимилиан, Енения, вы пришли на собеседование, четверым сиротам необходима няня. И опережу ваш вопрос, это обычные дети, не королевских кровей. У вас есть опыт такой?
- Ев-ге-ни-я, имя моё Ев-ге-ния. Опыта нет. А сколько детям лет?
- Еще нет и года.
- О, какие малютки. Я бы попробовала.
Максимилиан вспотел, впервые за жизнь он растерялся, схватился за переносицу, думая.
- Заполните бумаги, я отлучусь ненадолго, - буркнул менталист, подсовывая Жене лист. – Напишите о себе: возраст, где живете, какой магией обладаете.
Вышел быстро через запасную дверь, что была рядом с его столом. Девушка его вывела из равновесия, раздражала тем, что закрыта, непонятна, недоступна, тем, что спокойна, не кокетничает. Он был уверен: она опытный шпион и её надо оставить, чтобы вывести на чистую воду.
Женя улыбнулась, говоря себе, что, если сюда её вишенка пульнула, быть ей значит тут. Ей стало смешно про магию. Кроме магии соблазнения она не могла придумать ничего, но такое писать не стала. Взяла в руки что-то наподобие карандаша, нагнулась над листом и провела аккуратно, она умела писать. Удивительно. Подвинула стул, сев за стол дознавателя напротив его кресла и начала было писать, да призадумалась: «Писать, как есть?»