Из-за обреза крыши вдруг появилось лицо Ростислава. Он мгновенно оценил ситуацию, подёргал за верхнюю ступеньку, от чего вся конструкция затряслась, едва нас не стряхнув, и злобно зарычал. Но нагружать хлипкую железяку своим дополнительным внушительным весом побоялся. Ещё раз нас матерно обругав, он исчез.
— Спустится как человек, и снизу будет ловить! — прорычала Ксю. — Поторопись!
— Хорошо! — выдохнула я тут ступенька хрустнула под ногой, отломившись. Я повисла над многометровой пропастью, извиваясь, как приговорённая. Перед глазами пронеслась вся жизнь, взор начал меркнуть от ужаса. Неожиданно под ногой появилась опора — рука Ксю. Она аккуратно поместила мою ступню на следующую перекладину, и снова захотелось радоваться этому непредсказуемому миру.
Я глянула вниз и поблагодарила ее взглядом. Подруга улыбнулась в ответ, и мы, наконец-то, добрались до нижнего края лестницы. Которая обрывалась на двухметровой высоте, как и все эти спасательные сооружения. К большому сожалению для моих многострадальных ног, пришлось прыгать на асфальтовый пятачок. Но всё-таки рухнула не как мешок картошки, спружинила, взвизгнув от боли. Ксюха уже двинулась к парку, простирающемуся сразу за нашими домами. А я поковыляла следом, хромая и шипящая.
Пробежав сто метров, или тысячу километров, что было равноценно для моих ран, мы спрятались в густом кустарнике. Там у нас с детства было тайное убежище, закрытое от чужих взглядов со всех сторон. Ксю взялась осматривать мои ноги.
— Блин, — выдохнула она, стягивая с себя рюкзак и расстегивая его, — покоцала сильно, но ничего, сейчас подлечим.
Она достала перекись и начала промывать ссадины и порезы. Как могла предвидеть, что даже лекарствами запаслась? Я терпела, изредка скрипя зубами от особо острой боли. Ксю перемотала мои ноги бинтом и натянула на меня пару теплых носок.
— Хотя бы так. Надеюсь, твой Ноа тебе ботинки-то добудет, ибо у меня уже лишних не осталось. Тихо!
От домов доносилась ругань, неудачливые охотники не смогли разглядеть следов дичи, и на все лады обвиняли друг друга. Потом вроде угомонились, но вдруг мимо кустов протопали чьи-то шаги. Может, догадывались, что мы могли спрятаться неподалёку, подумали, что всё позади, и выскочим прямо в гостеприимные объятия? Мы, конечно, были дурами, раз решились на побег, но не настолько же! Уже стемнело, в парке стало достаточно безлюдно, когда мы вылезли из своего убежища.
Носки с бинтами не смогли заменить полноценной обуви, но идти стало намного лучше, чем босиком. И ступни болели не так сильно. Медленно, вздрагивая от каждого шороха, мы продвигались к окраине.
— Пешком пойдем? — спросила я у Ксю и она тихонько вздохнула.
— Да, потерпи немножко, отсюда всего несколько километров по прямой, только в паре мест через заросли надо будет пробираться. Могли бы выбрать короткий путь, как в прошлый раз, но это опасно, там нас могут поджидать. Так что потерпи всего чуть!
— Да, спасибо тебе большое, что помогаешь мне.
— Не за что, дорогая, я просто очень хочу, чтоб у тебя все было хорошо!
Заросли на деле оказались настоящим буреломом, пробираясь через который, мы едва не переломали себе половину конечностей, все ободрались и исцарапались. Но я не стала высказывать ей ничего, ведь Ксюндрия и так вытащила меня из всей этой задницы слишком высокой ценой для себя. Я уйду, а ей оставаться, и скорее отвечать за помощь, мне оказанную, перед моей матерью, Ростиславом, и полицией. Опять. Я видела, что она очень устала, но держалась молодцом, Ксюха ведь была спортсменкой, в отличие от меня, и ее выносливости даже мужчины могли позавидовать.
Когда мы подошли к старому архиву, и у меня уже практически не осталось никаких сил. Мы подошли к той самой стене, из окна которой я выпала, и я достала медальон из потайного кармана...кхм, вшитого в нижнее белье (да, да, всю ночь шила, всю ночь готовилась).
— А как он работать должен?
— Ну, его надо взять в руки и потирая, думать о том месте, куда хочешь открыть портал.
— Хорошо, — она резво отобрала у меня медальон и неистово стала тереть его в руках, — следи, скажешь, когда он откроется.
Я задрала голову вверх и уставилась на то место, откуда меня впервые перенесло в мир Ноа. Минуту, вторую, третью. Никаких изменений видно не было. Воздух оставался пустым и безжизненным. Как и медальон.