— Не надо на меня шлем! — кое-как выдохнула я, стараясь просто не рухнуть. Вроде бы каждый предмет по отдельности весил и не так много, но в сборе они оказались просто неподъемными. К тому же стало достаточно прохладно.
— Так, сейчас же снимите с неё эту амуницию! — королева зашла в шатер и недовольно глянула на нас. — Дайте ей просто куртку и теплый плащ.
Амазонки недовольно загудели. Начался процесс отделения элементов брони от несостоявшейся Юльки-воительницы. Вскоре я уже вышла, наконец, из шатра, одетая в кожаную куртку с капюшоном и длинный темный плащ. Братья уже были экипированы в темные латы и сидели верхом на вороных лошадях, и только черный брат сидел верхом на своем страшном звере.
Королева стояла рядом, когда амазонка подвела к нам под уздцы крепкого темного коня.
— Вот, это животное тебе, — она передала уздечку мне в руки, а вместе с ней какой-то небольшой предмет, — пусть это принесет тебе спокойствие, девочка! — она нагнулась ко мне вплотную. — и запомни, я понимаю, что ты уже какое-то время одна, и мужчины у тебя не было. И в случае чего, смело можешь воспользоваться нашим темным другом, тебе за это ничего не будет.
— Да мне как бы не надо!
— Милая, ты подожди, сейчас не надо, а потом, через месяцок, иначе заговоришь. Давай, не тяни время. Вам пора!
Я кое-как уселась в седло, и один из братьев коротко свистнул. Конь всхрапнул и быстрым шагом подошел к группе невзирая на то, что я сидела на его спине. Двое из родичей встретили меня радостными возгласами, а третий просто смерил презрительным взглядом.
— Вишенка! — услышала я возглас королевы и обернулась. Женщина стояла возле своих амазонок, пристально глядя на меня, — Пусть у тебя все будет хорошо!
— Спасибо!
— В добрый путь! — она помахала рукой, мы махнули в ответ. Кавалькада медленно двинулась в сторону реки.
Глава 15
Это походило больше на загонную охоту, чем на выискивание следов врага профессиональными разведчиками. Мы как будто решили оповестить о своем передвижении как можно больше народу и зверья. Злобный козел шипел на меня, словно старая беззубая гадюка, за каждый малейший промах или недочет, я же не молчала в ответ, отгавкиваясь на каждый его обидный выпад. Оказывается, сие недоразумение считало меня абсолютно тупой девкой, неспособной хоть на какое-то логическое мышление. О чем и не преминул мне заявить при первой же представившейся возможности, как только мы разделились с братьями. Затем мы негласно заключали перемирие¸ вспоминая вдруг о цели нашего похода. Тогда оба сосредотачивались на осмотре округи, обнаружении признаков прошедших ранее бандитов, и… всё.
Дипломатии нам обоим хватало ровно на пять минут совместного существования. Потом случался очередной скандал, в котором самыми ласковыми названиями были Козел и Ведьма тупая. Четыре дня подряд, с минимальными перерывами на отдых и перекус, ехали мы по бесконечному лесу, преследуя разбойников. Однако расстояние между нами и ими, судя по давности оставленных следов, так и не сократилось. Как будто они знали о погоне, и мало того, выбирали равную с ней скорость передвижения. Раздражительность наша подогревалась ещё и этой не дающей результатов, но утомительной гонкой.
Четыре дня безумного кросса минули, вытянув из нас последние силы. Даже на ругань не осталось энергии. Поджав хвосты, как побитые собаки, голодные и злые, ехали мы, стараясь не встречаться взглядами.
И кстати, мой замечательный выносливый жеребец оказался не таким уж спокойным, как казался сперва. Хорошо, что физически я была неплохо подготовлена, спасибо плаванию и редким пробежкам с Ксю, иначе валялась бы уже где-нибудь в кустах. Ибо, по словам чёрного придурка, если бы я упала, ждать бы он меня точно не стал, бросил бы и уехал прочь, забрав животных с собой.
Иногда моему средству передвижения становилось скучно, и он начинал чудить и дурить. Свивал шею змеей, взбрыкивал, подкидывая зад, пытался перейти на рысь, и мотал головой из стороны в сторону. Не успевала я набрать повод, как учили меня братья, как он тут же рвал его на себя, и жесткая кожаная узда с силой выскальзывала из ладоней, только что дым не шел от трения. Уже очень скоро каждое такое движение становилось очень неприятным, а потом уже и причиняло сильную боль. К концу четвертого дня я уже устала бороться с этим стервецом, ослабила хватку, чтобы дать истерзанным ладоням отдых. И коняга моментально этим воспользовался, почувствовав неуверенность своей наездницы. В этот раз он дёрнул уздечку особенно сильно, сперва откинув голову назад, как отводят далеко кулак перед ударом, а затем резким и длинным движением кинул морду почти к земле. А я за триста шагов до этого, даже не подозревая зачем, сделала на поводе петлю, и накинула на локоть. Поэтому меня впечатало лицом и грудью в шею коня. Своим маневром он намеревался сбросить надоевшую девчонку на землю, но узда оказалась короче, чем рассчитывал гривастый негодяй, к тому же я не полетела кубарем, движение его головы резко прервалось, в шее хрустнуло, и удилами едва не вывернуло нижнюю челюсть. Он даже не заржал, закричал от боли. И встал на дыбы, замолотив в воздухе передними ногами. До кучи, чтобы не свалиться с двухметровой высоты, я вцепилась в его гриву, повисла на ней, и тоже завизжала дурниной.