— Ты действительно дура, — прошипел он, не сводя с меня светящихся в темноте глаз, — ты вот хоть иногда думаешь, прежде чем что-то сделать? Или ты у нас предрасположена к аффективным припадкам?! Юля, включи уже, наконец, мозги что ли! Я два года траур соблюдаю по жене, ни с одной женщиной не то, что не спал, не обнимал даже! Меня и без твоих выкрутасов потряхивает от близости женщин, а ты еще и масла в огонь подливаешь! Тупая девка! Еще раз так сделаешь, я тебя высеку, как последнюю шавку! Поняла?! Дура!
— Мы должны ехать. — пискнула я, пытаясь сменить тему разговора.
— Следы смыло еще вчера к вечеру, сейчас ехать — самоубийство. И потом, если мы не движемся из-за стихии, то и конокрады вынуждены непогоду пережидать! Меж нами пути - всего примерно один переход, значит, поймаем их где-то между поселениями. Они сейчас стоят в соседнем городище. Морган их вычислил, когда местную отару прореживал ночью. А теперь заткни, пожалуйста, вредный ротик, и дай мне отдохнуть нормально. Еще одной подобной гонки я не вынесу. Сейчас перекусим, а потом мы будем спать. И только попробуй еще раз провернуть какую-нибудь выходку! Дура! Убью!
Он резко отпустил меня, напоследок прижавшись к паху, когда выпрямлялся, встал и вышел в лес. Погремел там чем-то, поругался, поотсутствовал минут пять и вернулся обратно в том же комплекте, но с более кислым выражением лица. В этот раз я даже не стала провожать его взглядом, делая вид, что полностью погружена в завтрак, который к этому моменту достала из своего рюкзака.
— Есть будешь? — так же демонстративно не глядя, но все же спросила.
— Позже. — бросил он в ответ, опускаясь на спальник. Отвернулся к стене шатра и притих.
Я же, разобравшись в это время с кусочком вяленой свинины, посидела какое-то время, бесцельно пялясь в разрядившийся почти смартфон, помечтала, что он, вдруг ведомый чьей-то фантастической рукой, внезапно показал хотя бы одну палочку сети, просто, чтоб связаться с Ксю, расспросить ее обо всем. Просто поболтать о жизни, о своих женских повседневных проблемах. Просто спросить совета. Просто выплакаться о своей беде и в ответ почувствовать такую нужную мне сейчас поддержку практически родного человечка.
Горький ком снова подкатил к горлу, заставляя невольно всхлипнуть и я, чтобы не разрыдаться прикрыла рот обеими ладонями. Не зная, что сейчас делать, я подошла к постели, улеглась на край и укрылась верхней частью спальника почти с головой, в надежде побыстрее уснуть. Злобный придурок рядом так и продолжал лежать, практически не издавая звуков, мне даже иногда казалось, что он и не дышит, и приходилось невольно прислушиваться. Но нет, дышал он как раз-таки достаточно стабильно, просто умел это делать очень и очень тихо. Да и хрен бы с ним, если честно. Не до него сейчас было абсолютно. Я тихонько закусила палец зубами и дала волю слезам, бесшумно и очень горько.
Ну, почему, почему судьба была настолько несправедлива ко мне? Почему я теперь должна была ехать с неким подобием чудовища на разборки, которых абсолютно не желала, вместо того чтобы лежать примерно вот так же в шатре, только с прекрасным, любимым юношей, которого у меня так несправедливо отобрали? За что мне это все?
Я тихонько всхлипнула, и тут за спиной раздалось очередное шевеление. Тело сзади поворачивалось в мою сторону, и поэтому я торопливо начала вытирать руками слезы и сопли, которых натекло обильно в тихой истерике.
Вдруг его рука крепко ухватила меня за плечо и тут же я уткнулась лицом в грудь этому чудищу.
— Плачь, вспоминай и плачь! — зашептал он мне, поглаживая по голове и вместо очередной порции возмущения, я разразилась потоком рыданий, вырвавшихся, наконец, из груди в полной мере. Вместе со слезами выходила горечь потери, мое незаслуженное одиночество, несправедливость этого мира, отобравшего у меня любимого мужчину и просто обида на все окружение в целом. А Нуар продолжал прижимать меня к себе, молча, и от этого становилось как-то спокойнее.
— Почему, — все еще всхлипывая, спросила я, когда немного пришла в себя, — ты закрываешь лицо от людей?
— Потому, что я очень часто бываю во всех доступных мирах, поэтому не хочу обзаводиться лишними знакомыми. Плюс, я в трауре, как бы так сказать, обычай. Чтоб женщины меня слишком часто не видели. Я ведь прекрасно знаю, как выгляжу. Знаешь, меня не раз банально поиметь хотели.
— Поиметь, тебя? — невольно я улыбнулась и икнула от остаточной истерики. — Ты сам мужик, сам имеешь.