Внезапно я задумалась. Действительно, на каком языке мы разговаривали? Я даже не заметила никакого подвоха:
— На каком? — я была удивлена, слова, как слова.
— Ты воспринимаешь любой язык, как твой родной. Это так с тобой взаимодействует медальон. Тебе просто повезло, что эта штука просто тебя не убила.
— А в последний раз портал открывала не я, а моя подруга Ксюха.
— Вас там что, толпа что ли адаптированных? — мужчина гоготнул гулко и чуть припустил коня. — Ты это, потише себя веди, а то мы сейчас приедем в городок, где шибко суровые нравы относительно чего-то нового, неизвестного, а значит подозрительного. Да и вообще, тут женщины не имеют права голоса. Так что, в этом случае молчание даже не золото, а гораздо дороже. И еще, здесь недалеко расположена червоточина в твой мир, так что аккуратнее, могут быть разного рода эксцессы.
— Опять наезжаешь? — я надулась, недовольная его откровенно покровительным и поучающим тоном, как с маленькой со мной разговаривал.
— Я тебя предупредил, Вишня!
— Что за прозвище еще?
— Ты меня Черным называешь, почему я не могу наречь тебя Вишней? У тебя же глаза вишневые.
— Так тебя так и зовут, Черный же.
— Да, с французского взято. И пока ты меня так именуешь, я имею право тоже выбрать тебе имя.
— Сволочь.
— Согласен. У меня, знаешь ли, вообще мало положительных черт.
— Даже не отрицаешь.
— Зачем? Ради чего мне выставлять себя положительным, даже перед тобой? Я живу только для самого себя. Может еще для Моргенштерна. Он у меня последний горан остался. Остальных забрали, пока я болел. Кстати, на вот, надень. — и он протянул мне какую-то черную тряпочку в руки.
— Что это?
— Баф, надень, чтоб только глаза были видны, ты девчонка видная, чтоб не привлекала лишних взглядов, а с ними и проблем. А людьми тут торгуют по сей день.
— Просто отлично!
— И волосы спрячь.
Нуар приостановил жеребца легким движением пальцев. Этот копытный стервец вёл себя под ним, как паинька, белый и пушистый. Я быстренько привела себя в порядок, согласно настоятельным приказам, поудобнее уселась в седле, чуть придавив его ноги, и хмыкнула.
— А то, что мы вдвоем на одном коне приедем, это разве нормально?
— Да тоже так себе, но, если бы я приехал верхом на горане, было бы еще хуже. Местные подобных нам на костре сжигают. Ни в коем случае не спешивайся. Верхом быстрее удирать, чем сначала вскакивать в седло, а потом разгонять коня, теряя время.
— Ясно, — неопределенно пожала я плечами. И мы двинулись навстречу опасным аборигенам.
Город настороженно замер с нашим появлением. Действительно, люди наблюдали за нами с нескрываемой враждебностью в глазах, и стоило только остановиться, как тут же толпа народа обступила кругом.
— Псеглавцы! — рыкнул кто-то недовольный. — Приехали на беду!
— Сжечь их без разговоров!
Шум нарастал, как накалялись и эмоции. Но тут вперед выступил высокий седовласый старец. Поднял вверх худую костлявую длань, призывая к тишине.
— Что привело двух странников в наш маленький городок?
Нуар спрыгнул с седла и подошел к старцу. Протянул было руку, однако агрессивные жители зарокотали, чуть не тыча в него копьями.
— Мы приехали к вам по очень серьезному делу! — начал Черный, отшагнув и настороженно озираясь, — Все дело в том, что у нас украли табун вороного молодняка, и в ближайшее время конокрады вместе с похищенными лошадьми должны были останавливаться у вас!
— Ну, точно они, как слуга Ольгерда и говорил, ведьмак, нашлет на нас бед! Убить его нужно! Он и ведьму с собой привез!
— Тихо! — скомандовал старик. — Так вы говорите, что лошади были украдены у вас?
— Да, пастух убит, а лошади угнаны.
— У нас другие сведения об этих событиях. Человек, который пригнал к нам табун, уверял, что купил этих лошадей у заморского купца, а вы преследуете его и его товарищей, чтоб отобрать животных.
— Я так сильно напоминаю разбойника или ведьмака? — Нуар упер руки в бока.
— Есть немного. — пробурчала я, за что получила легкого тычка кулаком по ляжке.
Я зло отвернулась, и заметила вдруг пухлощекого мальца, который радостно протягивал мне какие-то синие, похожие на землянику, ягоды.
— Спасибо! — я нагнулась, взяла их и быстро сунула в рот. Ягоды были очень приятные на вкус. Тем временем обстановка на площади накалялась.
— Слуга господина Ольгерда пояснил нам, что его будут преследовать нелюди. А вы, как я вижу, человеком не являетесь.