Но нет. Едет и курит. Теперь вообще трубку из губ не выпускает. Смолит и смолит свою вонючую смесь. И хорошо, если сзади едет. Но иногда же и вперёд горана своего пускает, и тогда синий шлейф дыма прямо на нас с Аметистом летит. Даже конь фыркает недовольно, хотя должен был привыкнуть вроде. А обо мне и говорить нечего. Едва не тошнит с этой вони.
Да, вот такая я неблагодарная скотина, всё мне не так! Капли меня спасли, но от них эйфория и нереализованное желание самца. Дым из меня отраву выгнал, но воняет, блин, как дерьмо гиппопотама. Ни разу, правда, не нюхала бегемотовы какашки, но мне кажется, что это именно тот аромат! Который во мне вызывает устойчивый рвотный рефлекс. Еле сдержалась пару раз.
И горан, тварь мохнатая! Однажды заметила, что он эту тему с дымом просёк, и периодически специально меня обгонял, чтобы окурить нарочно. А морду при этом корчил, словно Ростислав, когда из машины шёл рабыню в полон забирать. Другие тёлки б описались от вожделения. Но не я.
Достало меня всё это. И в очередной раз, поравнявшись с злорадным курильщиком, я вытянулась бескостной гимнасткой в стремительную стрелу, выдернула ненавистную трубку из зубов Нуара, и зашвырнула куда-то в заросли.
— Ты идиотка?! — крик Нуара вырвался откуда-то из клубов дыма. Только что хитрое выражение его лица сменилось возмущением вперемешку с обидой маленького мальчика. Он с досадой дернул ногами, всаживая металлические пятки своих Нью Роков* в бока зверя. Тот рыкнул тонко от неожиданной боли, уронил зад в лесной мох, и всадник его прыжком скрылся в кустах, куда улетела его дымящаяся трубка. Горан зло фыркнул в мою сторону, мол, сейчас хозяин вернётся, и кое-кто получит по заслугам.
Но Нуар вылезал из зарослей задом вперёд, подобострастно согнувшись в поклоне, опустив взгляд долу. Следом и зверь его пискнул, как щенок нашкодивший, распластался по траве, едва не напрудив под себя. Аметист без чувств не рухнул, но воздух маленько испортил, и замер истуканом, морду между передних ног засунув. Я злорадно хмыкнула, насмехаясь над поведением трёх прежде наглых самцов, спешилась, чтоб насладиться своими издевками в полной мере. Пока не увидела её…
Кто придумал скрещивать животное с человеком – сие мне неведомо, и знать не удастся. Она была львицей с головой довольно красивой женщины. Длинные рыжие пряди, густые, как грива, миловидное лицо, миндалевидные глаза, словно сочащиеся зеленым ядом, настолько злые они были. Резко очерченный рот с тонкими губами, которые то и дело приоткрывались, обнажая острые зубы. Она пробежала вокруг нас, играя подкожными мышцами, грациозно и пугающе, осматривала территорию. А затем совсем по-человечески уселась на пень, лапа на лапу, как нога на ногу, небрежно обхватив их длинным хвостом с кисточкой на конце. Передние же, теперь верхние, скрестила поверх пары вполне женских упругих грудей. И уставилась на нас свысока. И если сперва самка льва показалась молодой, то теперь стало видно, что ей лет пятьдесят. Ещё одна королева образин.
— Это что за тётка? — вырвалось у меня машинально. И тут же схлопотала подзатыльник от преклонённого Нуара, который уже задом докланялся до меня.
— Сфинкс это, дура! — краем губы прорычал он в мою сторону, как ему казалось, тихо, но та услыхала, и хлестнула его по руке, только что приложившейся к моему затылку.
— Старуха какая-то борзая, — меня уже несло, накопилось. — А почему она с носом?
— Замолчи, тупица! Госпожа, мы всего лишь преследуем конокрадов, и не желали ничем вас беспокоить! Простите неразумную девку, она не местная, и не ведает, что языком болтает. Не в себе, больная.
— Ведает твоя самка, да только ты слеп и самонадеян! — Неожиданно я получила защиту в её лице, несмотря на глупые обзывательства. — Она очень даже в себе, зелья только в ней бурлят. И начало женское играет сильно. Ну да это поправимо, ты ж ведь рядом.
Её коготь мазнул по нам издалека, справа налево, как повязала нас узами. Ишь ты, сваха мохнатая.
— Спасибо, бабушка сфинкс, но мы без ваших советов обойдёмся, — я полезла в рюкзак за смартфоном. — Во-первых он не в моём вкусе. А во-вторых, в моём мире животные не диктуют людям, кому и с кем спать и жить.
Наверное, это был перебор, потому что Нуар даже не зарычал уже, а заскулил. Он-то наверняка знал, что она может с нами сделать. А я в этот момент не думала ни о чём. Дура.