Осень за окном снова разразилась нудным холодным дождем, от чего на душе было муторно до неприличия. Я приблизилась к спящему и пролезла под его одеяло, попутно накрывая нас обоих моим. Стало намного комфортнее, хотя теперь в этом маленьком сжатом пространстве, нам приходилось лежать можно сказать, бок о бок.
Нуар вздохнул, расслабленно, переставая трястись во сне и прижался спиной к моему боку. Вот теперь уж по моему телу промелькнула невольная дрожь. Ничего не смогла с собой сделать. Ненавязчиво, двумя пальцами отодвинула его от себя, но через секунду хитрозадое создание снова прижало ко мне мою же филейную часть.
— Неужели ты не можешь лежать спокойно? — я толкнула его в бедро, отчего Черный недовольно зашипел.
— Ты издеваешься? — выдавил он. — Наставишь сейчас синяков собственной шкуре!
— Соблюдай, пожалуйста, дистанцию.
— Рядом теплее, а я замерз в твоем тощем тельце.
— Ничего я не тощая.
— Ага, только обогреть себя сама не в состоянии. Лучше поближе подвинься и спи. Ты хотя бы теплая теперь.
— Мне будет нехорошо.
— Потерпишь.
— Сволочь ты. — констатировала я факт в который раз и прижала бок к нему. В одном Нуар был прав, вдвоем было действительно теплее. Даже, можно сказать, комфортнее, если не считать напряжение во всем организме.
Черный практически тут же задремал, забавно свернувшись калачиком, а вот мне почему-то не спалось после этого странного сна.
— Мне приснилась конюшня, — прошептала я, кладя руки за голову, — очень реалистичный был сон.
Тело сбоку немного дернулось и замерло. Нуар прислушивался.
— Там большой конь стоит, на ваших похожий, черный без отметин. Мне в какой-то момент показалось, что я знаю его и я даже обрадовалась. Назвала его как-то странно Ша..., Шу...
— Шукум. — выдохнул Черный. — Это не сон. С тобой горан связался. Показал тебе то, что видел сам. Значит он действительно увидел жеребца.
— В смысле, вот этот самый сон, это было общение со мной твоей гигантской то ли собаки, то ли лошади?
— Именно, а Шукум — это жеребец Назарета, он до сих пор мне его не простил. Когда я узнал, что натворила малая, то слишком поспешил и схватил первого попавшегося свободного взнузданного коня. И, естественно, Шанталь при побеге его сперла. Конь доверял ей, он не горан. Вот, значит, куда она его продала. Этот жеребец ни в коем случае не должен оставаться в этой конюшне, иначе кровь наших лошадей попадет не в тот мир.
— Так вы сами плембраком торгуете, какая уж тут не та кровь, не в тот мир?
— Мы продаем только меринов и яловых мелких кобыл. Все остальные остаются в хозяйстве, так сказать.
Я недоверчиво ухмыльнулась и прикрыла глаза, понимая, что в этой семейке хитрозадый не только тот, кто лежит у меня под боком.
— Зверь еще будет присылать мне ММСки через сон?
— Через сон вряд ли, может днем или вечером прислать, я объясню утром, как себя вести в этом случае, а сейчас давай все-таки немного поспим, я устал. Твое тело слишком слабенькое для меня.
— Тебе бы все дрыхнуть и обсуждать негативные качества моего организма. — если честно, то желания ругаться с ним уже давно не было. Хотелось подколоть, но только я даже не знала, чего бы эдакого придумать. Поэтому решила закрыть эту тему. — Я, между прочим, среди сверстниц считаюсь одной из самых крепких и выносливых, несмотря на то, что достаточно хрупкого телосложения.
— Охотно верю, — пробубнил он сквозь сон, — поэтому мне сейчас постоянно хочется либо спать, либо есть. А еще постоянно какой-то дискомфорт в теле присутствует.
— Ой, кто бы говорил! Товарищ пионер, который всегда готов! — он фыркнул, укрываясь одеялами с головой. — И, кстати, пока ты в моей тушке, не смей портить мою фигуру всякой мерзостью, типа тонн сладостей и булочек!
— Договорились! На углеводы не налегаю, только на белки, — выдохнул он и умолк.
Через минуту он уже снова спал. Я еще какое-то время покрутилась и тоже незаметно для себя задремала.
Утро началось на рассвете от дичайшего холода в помещении. Каким-то образом во сне я умудрилась заграбастать Нуара в объятия и пробуждение стало для меня не самым приятным сюрпризом. Я фукнула и попыталась выскочить с кровати, но в комнате в этот момент оказалось настолько холодно, что мне сразу перехотелось проявлять какую бы то ни было активность. А еще я все так же пыталась свыкнуться со своим жутким состоянием. Чужое, хоть и крепкое тело, чужие желания, хотелки и даже гормоны. Чужое зрение, слух и обоняние. И хотя уже не было так невыносимо, как в предыдущие дни, но особого счастья от той шутки, которую провернул с нами сфинкс, тоже не было.