Этот гад, казалось, расплылся в ухмылке до самых ушей.
— Гыыыы, — донеслось из его глотки, сквозь шум приближающейся толпы.
И тут прилетело мне такого леща, что я мячиком покатилась по мостовой, а этот слюнявый гад тут же оказался сверху, и с радостным урчанием начал возить меня мостовой, подметая всю пыль моей тушкой, слюнявить пастью и изредка подталкивать тумаками. Больно? Нет, тут скорее было унизительно. Зато подействовало на “ура”. Голоса на мгновение стихли.
— Медведь дерет кого-то! — взвизгнул один из мужиков, и в ответ на это Моргенштерн поднял на него голову, оскалился и зарычал.
— Помогите! — заорала я, что было сил.
— Бей гада! — заорали кругом и кинулись к нам.
Хвостатый придурок ухватил меня за грудки и швырнул в бегущих. Уже в полете я успела заметить, как он послал нам вдогонку неприличный жест средним когтем и скрылся в темноте. Я влетела в толпу бегущих мужиков, как раз меж вилами и рогатиной, и снесла их, как шар для боулинга кегли. Вот это уже было больно. Хорошо, что ничего не захрустело.
— Вот сволочь! — выдохнула я, пытаясь подняться среди копошащихся тел.
— Пан, з вами все гаразд? — спросил меня один из горожан, помогая подняться на ноги.
— Местами, — выдохнула я, показывая всем видом, как мне нехорошо, — Что это было? Что за зверь на меня напал?
— Это медведь из дальних земель, забрел к нам, влез в конюшню и переполошил всех лошадей. Они разбежались по всей округе.
— Я, кажется, видел там своего, он тоже сбежал?
— Да, пане, но не бойтесь, сейчас псари собак поднимут и соберут беглянок.
— Что ж у вас за город такой, что стоит только зайти в укромное место оправиться, так на тебя уже зверье дикое нападает, коня уводит. Что мне теперь делать? Как теперь продолжить путешествие?! — я с диким возмущением в глазах, вскинула
руки, и эти деревенщины тут же окружили меня, подобострастно очищая мою куртку от грязи и пыли.
— Не волнуйтесь, пане, к рассвету коник ваш на месте будет.
— Надеюсь на то, что вы меня не обманываете! — выдохнула я не очень трезвой походкой направилась в сторону гостиного двора. Сама же незаметно радостно выдохнула. Вроде не спалилась.
Глава 23
Нуар.
Я уже почти перестал ощущать себя, как личность. Как мужчину. Тело, в которое запихнула меня старая ведьма-полукошка было слишком хрупкое, слишком медленное, неуклюжее, какое-то простое. Странно пахнущее. Мне постоянно было холодно, больно и вообще самочувствие было в целом так себе. А еще, мои привычки были совершенно противоестественны для того, что сейчас со мной происходило. Особенно отвратительными были гигиенические процедуры. Чужое тело безумно досаждало своей чрезмерной женской чувствительностью, даже больше, нежели мое обычное хроническое состояние, с которым я научился справляться.
Хотя, не все новшества были отрицательными. Полюбоваться на эстетическую красоту иногда бывало в радость, тем более, что мое новое тело было достойным внимания, но проклятый организм тут же реагировал самым негативным образом и оставалось только вздыхать и грустить. Прямо Аленушка над прудом из картины человеческого мира.
Да еще и дело в этом городке практически сорвалось. Юля оказалась абсолютно не готова к выполнению своей части работы. Это означало один шаг до полного фиаско. Поэтому мне просто пришлось едва ни на коленке рисовать план отвлекающего маневра. План созрел, но вот только менее стыдно мне от этого не стало. Надеюсь, что Юля простит меня за этот слегка демонстративный ход.
У Юли было очень даже красивое тело. Довольно тренированное и пластичное, что я решил использовать. Пока Юля делала вид, что накачивает мой организм алкоголем, я принялся крутиться возле охранников, бахнув стопочку для храбрости. На душе потеплело сразу же и я хаотично начал вспоминать, как когда-то для меня танцевала моя любимая жена. В танце она становилась просто неотразима. Теперь мне предстояло воспроизвести по памяти самые эффектные движения. Да, каюсь, я тоже умел танцевать, не так, конечно, как один из моих братьев, но и в грязь лицом на юношеских потанцульках никогда не падал.
И я закрутился под музыку, поигрывая бедрами перед охраной. И это подействовало — они замерли, уставились на меня, точнее на грациозную оболочку в виде Юли, в которой находился я. И впервые начал понимать, насколько омерзительно бывает девушкам в таких ситуациях. Стало сразу противно в глубине души от этих сальных, похотливых взглядов, скабрезных фразочек, откровенных жестов. На благо, ни один из них не решался пока распускать свои мерзкие ручонки в мою сторону.