И тут крепкие руки подхватили меня под живот, вытаскивая на поверхность. Кашель встряхнул меня, все, что было внутри, хлынуло наружу, освобождая от воды легкие, и воздух, такой сладкий, такой чистый, впервые за эти моменты, кажущиеся вечностью, наконец, наполнил их. Я еще какое-то время, зажмурившись, пытался надышаться, но потом все-таки смог открыть глаза и уставился в свое, очень серьезное лицо.
—Живой?! — Юля крепко держала меня за талию, все еще барахтаясь в глубокой воде.
У меня не было сил отвечать, я просто обнял ее с максимальной нежностью, на которую был способен. Она гладила меня по голове. Наверное в тот момент наша чаша страдания переполнилась, причем очень неожиданно для обоих. Не знаю, кто потянулся первый, но наши губы встретились где-то на середине пути. Мягко, как-то скованно и очень невинно. Но это в первую очередь было очень искренне.
И когда в глазах снова потемнело, я снова понял, что это было, поэтому спокойно закрыл глаза. Причем ее я так и не отпустил, хотя она непроизвольно вскрикнула, разрушая эту темноту. Мягким тонким девичьим голосом. Это было настолько понятно, насколько же неожиданно, что я отстранился назад, пристально глядя в ее вишневые, огромные от удивления глаза. Она выглядела такой усталой и вымученной, что я только крепче прижал ее к себе и выбрался, наконец, на берег.
Там без сил мы упали на берег и я, впервые за долгое время, засмеялся. Честно, у меня просто началась истерика. До икоты, до слез из глаз, до боли в животе. И не мог остановиться до тех пор, пока полностью не успокоился.
Юля все так же лежала, глядя удивленно то в ночное небо, то на меня.
—Ты сошел с ума окончательно? — спросила она, трогая меня за руку.
—Нет, я, наконец-то, рад! — меня все еще изредка пробивало на легкий хохот. — Да черт, я счастлив от того, что я в своем теле, что я здоров и жив! Хотя до сих пор втянут в эту авантюру.
—Черный, — она снова тронула мою руку, — что это было?
—Ты о чем? — я удивленно повернул голову в ее сторону.
—Вот это сейчас.
—Мы вернулись.
—Я не о том. Зачем мы…
—Захотели вот и сделали.
—Аааа, — потянула она и села, но тут же болезненно скривилась, — что теперь делать?
—Что-что, искать дальше. И мне известно, куда гонят оставшихся лошадей.
Она улыбнулась и я вдруг дрогнул. У нее были слегка заметны удлиненные, чуть длиннее, чем обычно бывали у людей, клыки.
Глава 24
Осенний шторм на море. Как часто воспевали его в своих стихах поэты, как много изображали художники. Со стороны он казался таким романтичным, таким величественным и грозным. Я всегда хотела увидеть его с близкого расстояния, хотела подогреть свою яркую фантазию, пощекотать нервы. Но то, что это природное явление менее всего может навеять фантастические мечты, узнала только сейчас. Мы мокрые, промерзшие до самого нижнего белья въехали в постоялый двор и Нуар спрыгнул на землю, тут же уйдя в жидкую грязь по самые лодыжки. Едва слышно чертыхнулся и быстро прошел к небольшому зданию, из дверей которого выглядывало удивленное мужское лицо. Скорее всего хозяина.
Мне бы тоже не мешало сейчас спуститься со спины едва живого коня, но, во-первых, ноги задубели до такой степени, что я их в принципе, уже не ощущала и скорее бы скатилась только лицом в грязь, а во-вторых, сейчас как раз было не самое подходящее время для того, чтобы спешиться. Неизвестно, насколько дружественно были настроены люди в этом городке по отношению к паре “псоглавых”, к которым негласно приписали и меня. А пару раз от разъяренной толпы мы уже сбегали. Уж лучше сразу это сделать, чем потом непослушными ногами пытаться втолкнуть свое непослушное тело на спину и без того обессиленной лошади.
Со времени возвращения нашего обратно в тела, не изменилось ровным счётом ничего и добрым мой напарник оставался ровно до первого привала. Потом же обратно стал привычным шипящим говнюком. А маленькое недоразумение, которое произошло меж нами, было благополучно отправлено обоими в раздел именно недоразумений. И к его обсуждению мы больше не возвращались. Хотя, в последние пару-тройку дней мы практически перестали общаться.
Нуар вновь появился в дверях ночлежки и подошел к животным. Резво взял обоих под уздцы и быстрым шагом направился в сторону небольшого сарая — конюшни.
— Погоди, я спущусь! — я запротестовала, но он даже ни на секунду не остановился.
— Тут слишком грязно. В конюшне спешишься.
Таким образом они прошли в конюшню и я, наконец-то, ступила ногами на земную твердь. Онемевшие конечности начали подкашиваться, и я вынуждена была тут же ухватиться руками за бревенчатую стенку денника, чтоб не растянуться посреди этого царства сена и навоза. Нуар в это же время споро расседлывал Моргана, укладывая всю его замысловатую сбрую на специальной полке внутри и закрывая дверцу, чтоб другие постояльцы не сперли. После этого принялся за моего Аметиста. Когда конь и горан уже стояли на своих местах, в помещение зашел мальчишка слуга с ведром овса и двумя попонами. Опасливо покосился на диковинного зверя, но не проронил ни слова, видимо, когда-то уже видал подобных.