— Подсвети! — прошипела я, со вздохом.
Чиркнула и зашумела его зажигалка и вдруг маленький голубоватый огонек легко вспорхнул в воздухе и коснулся чего-то, кажется его груди и в этот момент комнату осветил неяркий голубоватый свет замысловатых узоров, будто исходящий от самого мужчины. В темноте его татуировки будто вспыхнули внутренним огнем, подсветив своего хозяина, который достаточно расслабленный лежал посреди кровати, даже не собираясь убираться хотя бы чуть-чуть ближе к краю.
Чуть справившись с изумлением, я все же подошла к кровати, причем отчетливо видела, как он следит за мной своими светящимися в темноте глазами. Пожелав ему эти самые глаза сломать, улеглась на край кровати и демонстративно отвернулась от него. Если один раз совершила ошибку, то второго такого раза я не допущу, пусть даже не мечтает. В комнате снова стало темно, но тут уже он встал с кровати и подошел к столу. Налил себе воды попить. Неспеша снова вернулся в постель и укрылся одеялом до пояса.
“Только не ляпни ничего!” — вертелось у меня в голове. — “Только не ляпни!”
И тут теплое покрывало легло на мои плечи, укрывая от ночной осенней прохлады. Нуар подоткнул покрывало под меня и снова умостился обратно.
— Да засыпай ты уже. Пожалуйста, не надо думать так интенсивно, я это слышу и у меня голова болеть начинает.
— Твою мать, так ты еще и мысли читаешь? — я аж подпрыгнула на месте.
— Только самые яркие, типа того, на чем ты концентрируешься сейчас или твой разговор с Ноа о нашей семье. — он усмехнулся. Мы умеем это делать и умеем закрываться друг от друга, а ты нет, поэтому сейчас ты нестерпимо шумишь.
— Господи, знала бы, что еду с каким-то жутким... даже не знаю, как тебя назвать, чтоб метко-то попасть, бросила бы все и не шла бы искать справедливости, все равно никого не найду.
— Пожалуйста, не начинай, ну не порть ты хотя бы остатки того приятного, что было. Или ты всегда такая злобная после секса, как горгиль?
— Не знаю, о ком ты сейчас говоришь, но вот так я веду и буду вести себя только с тобой! Ты мне просто противен!
— Даже тогда, когда ты вот тут на кровати стонала и извивалась, как кошка? Или это другая Юля только что занималась со мной любовью? — в темноте мне показалось, что он прищурился и ухмыльнулся. Сволочь. Надоело уже кусать его в ответ.
— Тем более тогда, и этот одноразовый секс даже не смей называть любовью. — вся моя суть кипела от возмущения, смешанного с какой-то злобной ненавидящей страстью.
— М, так вот почему ты так страстно кричала, возмущалась!
— Сволочь! — от обиды я практически бросилась на него, пытаясь вцепиться ногтями в горло, но вдруг зависла в воздухе, легко схваченная им и медленно опустилась на его влажную от пота грудь. Я тут же ногтями попыталась поцарапать его, но он удержал мои руки в воздухе.
— Не смей! За боль ответишь болью! — Нуар прижал правую мою ладонь к губам, покрывая каждый палец короткими поцелуями. — Я ещё слишком возбуждён, чтоб контролировать себя полностью. Ударишь меня, не знаю, что из этого может выйти.
Я задохнулась от удивления и возмущения, но тут слегка окаменела, поняв, почему он делает именно так. Он снова хотел меня. Неужели вся та грязь, которую я успела вылить на него, не подействовала?
— Ты что, не умеешь ненавидеть? — я удивилась, даже больше, чем тогда, когда он засветился.
— Ненавидеть кого? — удивился он, и чуть сильнее потянул меня на себя.
— Меня, придурок, не прикидывайся идиотом!
— Зачем мне тебя ненавидеть? — снова удивился Нуар и погладил меня по спине, опуская руку все ниже и ниже, пока не подхватил под попку, чуть отодвигая ногу в сторону. — Ты не сломалась за все время пути, показала, насколько у тебя крепкая воля и как ты умеешь идти к цели. Ты спасла мою жизнь на дамбе, причём рискуя своей. За это я тебе безмерно благодарен. Может быть, правда, ты несдержанна, слегка бесишь и делаешь раньше, чем думаешь, но в целом, я восхищаюсь тобой. И да, то, что ты назвала одноразовым сексом, я все-таки назову актом любви. Только так я могу выразить тебе свое истинное отношение!
— Ты сумасшедший или пьяный?
— Немного с каждой из сторон. Был бы я в трезвом уме, фиг бы что получилось. Так бы и мечтал себе тихонько. А так сама же знаешь, что у трезвого на уме...
Он перекатил меня на кровать, на этот раз животом вниз и примостился сверху и немного сбоку, покрывая поцелуями шею, спину, медленно двинулся вниз к ягодицам. Присоединил к ласкам еще и руки. Я терпела, надеясь абстрагироваться от ощущений, но самообладания моего хватило совершенно ненадолго. Уже скоро я снова подвывала, уже более глухо, уткнувшись лицом в подушку, от просто потрясающих ощущений, которые дарил мне он, даже не прибегая к прямому контакту. Ребята, я сошла с ума! Я снова добровольно отдавалась тому, с кем в обычной жизни никогда бы не стала даже общаться. Когда же, после всех предварительных ласк он вновь овладел мной, я, кажется, потеряла сознание.