Ничего себе. Как он умудрялся так легко манипулировать эмоциями? Только что сидел передо мной, словно нашкодивший пацан, и вот уже крут перед братьями, как готовый обороняться волк. Мы медленно шли вперед, углубляясь в лес. Я двигалась немного впереди, дыша глубоко и никак не в силах надышаться. Мысли в голове складывались в очень мощную, пафосную речь о том, что я не жалею, что сама хотела этого, что мне это тоже было нужно. Чтоб не ронять его самооценку. И тут я вспомнила. Если очень усиленно думать, то он услышит это.
Он поравнялся со мной и я невольно скосила глаза. Он шел, опустив голову и прикрыв часть лица капюшоном. Но даже то, что удалось увидеть, уверило - прочитал, как миленький. Улыбка его была очень явной и даже не скрытой.
-Я могу даже не начинать? - спросила я и вдруг почувствовала, как его пальцы аккуратно, робко и неуверенно коснулись моих. И я не стала сопротивляться. Впервые за все время не стала. Добровольно.
-Не надо. - прошептал он едва слышно.
Так и шли. Держась за руки, едва ли не кончиками пальцев, дыша осенним свежим воздухом. Я хотела поговорить и снова не знала, с чего начать. И Ноа жив, и брат его мне вроде бы как не чужой. Господи, что я наделала, как мне теперь жить с этим?
Я остановилась так резко, что он от неожиданности сделал пару шагов вперед, но потом отступил на один со мной уровень и удивленно уставился на меня.
-Я, наверное, вернусь домой. Я не знаю, что делать! - залепетала я. - Мне казалось, что я безумно люблю Ноа, но, не видя его буквально месяц, я начала его забывать. А тут ты подвернулся и я забылась окончательно. Я, человек, которого всю жизнь воспитывали в основном кнутом, дорвалась до свободы. Я же надеялась, что это большая, чистая любовь. А теперь я узнаю, что он жив и мне хочется умереть.
-Юля, - его ладони легли на мои щеки, больше пальцы нежно огладили кожу, - забудь, это все прошло! Сейчас думай о том, что будет дальше. Если хочешь, я могу отправить тебя домой. Но что ты сейчас будешь делать там?
-А здесь я каким боком?
-Я подумал тут, ты и мои братья правы, тебе нужно ехать со мной, но не надо лезть в мою разведку. Будешь отсиживаться в тени, пока я не скажу.
-Я обуза твоя, только усложняю твою жизнь.
-Глупая, ты ее оживляешь! - он приблизил свое лицо к моему. - Я не отпущу тебя пока все дело не закончится. Мне важно знать, где ты находишься, что будет с тобой дальше.
Он коротко лизнул мои губы языком, но целовать не стал. Опустил голову и прижал горячие губы к моей шее, заставив задохнуться от наслаждения. Я схватила его за затылок, сдирая капюшон. Запустила пальцы в длинные волосы, прижимая к себе крепче. Неправильно, я все делала неправильно, поддавалась ему снова. Зачем? Я не любила его, наоборот, вот такие перемирия были вообще большой редкостью у нас и все равно я тут же поддалась ему, не смогла противостоять этой противоестественной тяге. Да и он. Сволочь переставала быть сволочью, только когда у него было нескрываемое ничем желание. И тогда он становился безумно притягательным. То есть у нас было обычным два состояния, либо ругаться, либо, как оказалось, сношаться. Золотую середину никто не искал.
Пока я думала, решала, крепилась, Нуар успел расстегнуть мою куртку и ловко сунул ладонь под гольф, оглаживая кожу. В теле поселилась сладостная истома. А этот хитрец, меж тем споро задрал мой гольф и, не успела я даже толком ничего сказать, как он практически впился губами в мою обнажившуюся грудь. От неожиданности я прогнулась ему навстречу и откинула голову назад.
-Зачем? - вырвался у меня странный вопрос.
-Тише, больно не сделаю. Хочу попробовать на вкус.
-Совсем недавно пробовал.
-Пожалуйста! Я недолго. Ты слишком сладкая, чтоб отпустить сейчас просто так.
Он выпрямился, прижал меня к широкому древесному стволу своим телом и с надеждой посмотрел в глаза. Я вздохнула, утвердительно кивая и расстегнула его пайту, под которой, на удивление, не оказалось ничего, кроме повязок на ранах. И все же, прикоснуться своим обнаженным телом к его, как же это, оказывается, было безумно приятно.
Мы медленно опустились на лесной полог под этим самым деревом, осыпая друг друга короткими искушающими поцелуями. Мы не целовались в губы, потому что часто ругались. Не раздевались полностью, ведь было холодно, и вели себя как можно тише, даже крутясь там на этом влажном пологе в порывах страсти. Как обычно, он перевернул меня на живот, уложив на свою пайту. Исцеловал всю мою спину. Это было безумно приятно до невыносимого, хотя не понимала его любви именно к такому моему положению. Зато прятать свои вскрикивания и стоны так было намного легче. А с его безумной яростной страстью молчать мне физически не удавалось. Надеюсь, в этот раз его братья остались в неведении о том, что было меж нами.