Там был лось, огромный рогатый самец, и все эти собаки метались, висели на его изодранной шкуре, вгрызались в его еще живую плоть. Лось ревел от боли, отбиваясь от окруживших его противников. Иногда поднимал на огромных ветвистых рогах одну из гончих, неудачно подвернувшихся под удар и те с душераздирающим визгом отлетали в сторону. Некоторые в конвульсиях начинали биться на снегу, разбрызгивая вокруг себя алые капли, а кто и оставался неподвижен. Но люди! Казалось, им было абсолютно плевать, что на несчастного лося, который уже едва держался на ногах, и на собак - безумные орудия жестоких владельцев. Я сквозь слезы наблюдала за этим парадом жестокости и думала, как бы теперь незаметно уйти прочь.
И тут грянул выстрел! Я дернулась от неожиданности и только сейчас поняла, что стало намного тише. Лось уже не бился с все еще мечущейся стаей. Он лежал посреди поляны, а из простреленной головы медленно на снег сочилась кровь.
— Браво, милорд, отличный выстрел! — крикнул кто-то и я внезапно вздрогнула, услышав до боли знакомый смех.
Сердце сжалось в груди и тут же кинулось в безумную гонку. Ноа, он гарцевал возле поверженного лося на шикарного вида сером жеребце и смеялся. Весело, непринужденно. Наверное, в этот момент я вскрикнула, я не могла потом вспомнить, так как сразу несколько человек повернулись в моем направлении. Включая его. И лицо любимого вытянулось от неожиданности и изумления. А у меня от радости совсем рассудок помутился. Я вышла из-за деревьев, идя прямо по алым лужам. Совсем забыла, что тут происходило всего несколько минут назад.
— Ноа, я тебя, наконец нашла! Ноа!
— Эрик, что это за девка? — к моему любимому, верхом на белоснежной лошади подъехала роскошно одетая в меха и птичьи перья, выбеленная до состояния мела, девица и брезгливо фыркнула, указывая в мою сторону концом плетки. — Откуда ты ее знаешь?
— Обозналась, наверное! — произнес он и снова взглянул на меня, надменно, зло. — Уйди, девка! Твой Ноа ждет тебя на сеновале!
Охотники вокруг нас заржали, а я опешила от такой неожиданной дерзости. Ноа, мой нежный, любящий Ноа никогда не позволял себе подобного ко мне отношения. От подобного я отступила на несколько шагов от поляны, ближе к деревьям, совершенно не понимая, за что он так поступает со мной.
— Ноа — это я Юля, — едва слышно прошептала я и в этот момент здоровенный мужик верхом на исполинском коне закрыл от меня любимого и наотмашь ударил плеткой по плечу, вскользь попав по щеке. От удара я плюхнулась в алый снег, прижимая руку к горящему огнем плечу. Надрывно всхлипнула.
— Пошла вон, вахлачка! — рявкнул он, поднимая руку для повторного удара.
— Ольгерд, оставь ее! — приказным тоном произнес Ноа и махнул рукой. — Видишь, девка не в себе! Пусть уходит! К своему Ноа на сеновал! Вот тебе монета, купи себе новый платок, может понравишься ему еще сильнее!
Охотники разразились гулким смехом, загавкали оставшиеся в живых собаки, а я поднялась из сугроба и бросилась прочь от этого омерзительного места. Бежала сквозь снег, совсем не чувствуя усталости. Слезы душили меня, рыдания вырывались из груди. Как? Зачем? За что? Впервые в жизни я почувствовала настоящее предательство. Самое что ни на есть истинное.
В таком своем полу безумном состоянии я заблудилась и несколько часов потратила на то, чтобы найти дорогу назад.
Как добралась до хижины, я даже не помнила, но вокруг, как оказалось, сгустились сумерки. Хорошо, что не нарвалась ни на какого человека или дикого зверя. Ну и дура! Я снова открыла и закрыла проход к хижине. Поскользнулась и растянулась на снегу. После встала возле порога с большим трудом вдыхая морозный воздух. Глядела сквозь нависающие сосны на чистое звездное небо. Мне все еще было безумно больно. Слезы ручьем текли по щекам, душили. Вспомнились все наши самые нежные моменты, то, как мы проявляли свои чувства, которые, как оказалось, были просто фарсом с его стороны. Как я могла на все это повестись? Наивная дура!
Проревевшись, утерев слезы кулаками, точнее размазав их по щекам, зябко обхватила плечи руками, айкнула. Вспомнила, куда мне прилетел удар плети и побрела, наконец, в хижину. Открыла дверь и от неожиданности замерла на пороге. На топчане, опершись на стол локтями и не сводя с меня светящихся в сумраке синим глаз, сидел… Ноа и очень серьезно смотрел мне прямо в глаза.