- И не стыдно вам? - завопила я. - Еще мужики называются! Нет, чтобы разнять немедленно, так они представление решили посмотреть! Зураб, ты хотел эту пьянчугу? Так забери ее! Забери и наслаждайся. Может, еще тебе когда-нибудь пару раз поддаст. Или дом спалит. Нужна тебе такая? Ты посмoтри на нее, посмотри. Полюбуйся! Дядя Саша, вы-то куда смотрите? Вах-анг Георгиевич, как вы можете допускать подобное в своем доме? Марис, постыдился бы! Твою Руту защищает другая женщина, а ты стоишь, разинув пасть!
Мои увещевания подействовали. Девчонок растащили. Рута уже поднялась из угла, куда ее отшвырнула Оксанка, и с безразличным выражением лица сидела в кресле. Латышке было все равно. Она посмотрела на нас пустыми глазами и отвернулась к стене. Марис бросился к ней и запорхал вокруг кресла, воркуя на латышском.
Зураб не поскупился на воспитательные мероприятия - и Оксанка получила кулаком в глаз, правда, восприняла это в порядке вещей, придя к определенным выводам, о которых тут же сообщила вслух:
- Бьет - значит, любит. Ты правда меня любишь, Зурабчик?
Она, шатаясь, поднялась с ковра и полезла к Зурабу Георгиевичу целоваться. Тот пытался от нее увернуться, не решаясь дать ей во второй глаз, а надо было бы.
Вахтанг с дядей Сашей увели Мулатку, чтобы в очередной раз оказать ей первую помощь.
Вот настрадалась Ленка! Но на этот раз Оксанка не одержала над ней победу - борьба шла на равных.
Я поняла, что делать мне в этом обществе нечего: Марис крутился вокруг Руты, Оксанка уже вела покорного Зураба в опочивальню, дядя Сами, Вахтанг и Мулатка скрылись в чьей-то комнате. Я отправилась на кухню к Людмиле. Мне вдруг страшно захотелось есть.
Увидев, как кухарка опять достает из-за банки с мукой очередную бугылку и украдкой прикладывается к ней, я подумала о своей дорогой мамочке. Я решила, что перед отъездом мне обязательно нужно заглянуть и к ней. Если только она еще жива и обитает в той же квартире. Могла ведь продать, чтобы хватило на выпивку.
* * *
Примерно через час мы все-таки тронулись в путь. Я в гордом одиночестве ехала на своей "бээмвэшке". На этот раз я не маскировалась под старуху, но парик все-таки нацепила, да и оделась нетипично для себя. Хорошо знающая меня женщина еще могла бы меня узнать, но только не мужчина. А если меня кто-то еще ищет, то только мужики. На всякий случай Вахтанг отдал мне свою трубку.
Дядя Саша, Вахтанг и безразличная Рута забрались в комфортабельную цистерну, за руль которой сел племянник Зураба. Вадим, Марис и израненная Мулатка отправились путешествовать в "лендровере". Леньке было дано задание отогнать разбитый джип Михалыча к какому-нибудь озеру и утопить там - пусть ищет на здоровье. Зураб заявил, что пару деньков побудет на вилле брата, с делами разберется. Я прекрасно понимала, что дела эти - вино-водочные. Оксанка была заперта в одной из комнат, но ей не привыкать - сколько она там недель в гареме прожила?
Мы договорились о встрече с дядей Сашей, Вахтангом и Марисом через три часа после въезда в город. Дядя Саша не сомневался, что успеет и забрать нужную машину, и еще кое-какие дела переделать за это время. Племянник Зураба отгонит цистерну назад. Вадим с Марисом отвезут Мулатку по указанному дядей Сашей адресу, а потом на общей встрече-прощании Марис пересядет в мою машину, а я - в пригнанную дядей Сашей и Вахтангом. Вадим на "лендровере" отправится назад на виллу. По моим подсчетам, я должна была успеть и заскочить к мамочке, и побывать на-кладбище. На машине обернуться можно быстро. Конечно, если все идет по плану. Но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает.
Глава 19
Первым делом я решила съездить к родной мамочке, которую не имела счастья лицезреть со дня нашего переезда. Насколько мне было известно, брат Андрюша тоже с ней ни разу не виделся с тех пор и желания такого не испытывал. Я, откровенно говоря, тоже не ощущала таких позывов, вот только требовалось выяснить одну вещь, а еще лучше, запастись различными ядами - мало ли что в пути может пригодиться. Тех остатков в маленькой бутылочке, которые я в свое время увела у мамаши, может и не хватить. Мало ли в какую ситуацию влипну... Дядя Саша, конечно, может обеспечить меня чем угодно (в его возможностях я уже не сомневалась), вот только хотелось бы иметь что-то свое, так сказать, для личного пользования.
Адрес мамашиной квартиры я назвать не смогла бы, помнила только улицу, остальное планировала найти визуально (я там бывала, когда мы только собирались меняться) - зрительная память у меня отличная, впрочем, и не только зрительная.
Я оставила машину у соседнего дома - зачем привлекать лишнее внимание? - и направилась к мамочкиной парадной. На лавочке сидели четыре старушки несли вахту, осматривая всех входящих и выходящих. Меня оглядели с ног до головы. Но запомнят они только самые заметные детали - рыжие волосы (я специально выбрала сегодня этот парик из всех, предложенных дядей Сашей), накладные веснушки на носу и щеках, очень широкие плечи. Я была в зеленом пиджаке с набивными плечиками и зеленых джинсах. В таком виде меня можно было принять за баскетболистку. Пусть свидетели запоминают спортивную рыжую девушку. Зеленый цвет я терпеть не могу и согласилась бы его надеть только под дулом пистолета. Но на этот раз я оделась так по доброй воле, чтобы сбить со следа возможных противников.
Итак, я поднялась на лифте на пятый этаж, где находилась мамочкина хата, и позвонила. За дверью было молчание, я позвонила еще раз. На этот раз из соседней квартиры показалось старушечье лицо - двойник бабы Кати из моей парадной (или в каждой имеется такая бабка, все знающая и все ведающая? Только вот почему она с остальными на лавочке не сидит?).
- Бабушка, - исключительно вежливо спросила я, - не скажете ли, есть кто дома у ваших соседей?
- А то как же, - кивнула бабка, открывая дверь пошире. - Только пьяные все. Как обычно. Спят.
- Значит, стоит и дальше звонить? - посоветовалась я с бабкой.
- Если добудитесь, конечно. А вы откуда будете-то?
Легенду я продумала заранее, а поэтому, ни секунды не колебаясь, сообщила:
- Из Госкомимущества.
- Откуда? Откуда?
Я подозревала, что работники Госкомимущества по квартирам не ходят, только откуда это знать соседке моей мамаши? Я пояснила бабке, что представители нашей организации ходят по квартирам злостных неплательщиков, выясняя, по каким причинам не производится плата за жилье, поскольку недавно вышел новый указ, в соответствии с которым злостных неплательщиков надлежит выселять, предоставляя освобождающиеся квартиры нуждающимся. Исключение составляют малоимущие семьи с малыми детьми. Последнее я добавила специально, чтобы расположить бабку к себе: алкоголиков выселяем вон, а к малоимущим проявляем жалость. Моя уловка сработала.
Бабка тут же начала рассказывать, какие оргии устраивает моя мамаша с сожителями. Оказалось, что моя родительница в данный момент проживает с двумя, один из которых моложе ее на семь лет, а второй аж на одиннадцать. Я мысленно поаплодировала мамочке. Генетика, конечно, страшная вещь. Может, любовь противоположного пола к моей особе - это тоже подарок родителей? Трудно сказать, трудно сказать.
Кроме двух постоянных сожителей, к мамочке еще какие-то кавалеры захаживают, когда этих двоих нет дома.
- А на что они живут? - поинтересовалась я. - Работают где-нибудь?
Бабка считала безобразием отмену статьи за тунеядство, потому что таких, как ее соседи, давно следовало посадить за колючую проволоку и заставить там работать. Мамочка где-то то ли мыла полы, то ли махала метлой, сожители на пару трудились грузчиками, а вдобавок ко всему вся святая троица собирала бутылки йо микрорайону. Этакая дружная шведская тройка с рюкзачками. У меня мелькнула мысль, не пристроить ли их всех в какой-нибудь Вахташин подвальчик? И я вроде бы свой дочерний долг выполню, и мамочке с хахалями хорошо. Я решила, что вернусь к этому вопросу по возвращении в Питер. Конечно, если я сюда вообще когда-нибудь вернусь.