Ну каких только денег нет в карманах дорогого Вахтанга Георгиевича! По-моему, он даже не заметил пропажу стодолларовой купюры - той, что у него вытянула Инга. Что такое сто баксов для дорогого господина Чкадуа? Копейки.
- Поедем на автобусе, - заявил Никитин.
- Слушай, дорогой, - открыл рот Вахтанг Георгиевич, - какой автобус? Я в жизни на автобусах не ездил. Неужели ты думаешь, что на старости лет...
- Вы не на старости, а во цвете, - вставила я.
- Спасибо, Наташа, - ответил Вахтанг и снова повернулся к дяде Саше: Слушай, дорогой, ну не надо на автобусе, а? Какой автобус? Машину возьмем, поедем, куда скажешь... Как белые люди.
Но дядя Саша был тверд в своем решении. Более того, мы сели даже не в "финнэйровский", регулярно курсирующий между аэропортом и центром города, а в обычный рейсовый. Правда, поездка в нем не очень напоминала езду в общественном транспорте Петербурга: кроме нас в него сели только двое, да и потом он так и не заполнился, свободные места оставались, их было даже больше, чем занятых. Этот автобус был гораздо комфортабельнее, чем желтенькие "Икарусы", вот уже столько лет трясущиеся по ухабинам моего родного города.
- Запомните на всякий случай, - инструктировал дядя Саша. - Шестьсот пятнадцатый. Останавливается на площади у железнодорожного вокзала. Если стоите лицом к вокзалу, то справа, а "финнэйровский" - слева.
- Зачем нам это запоминать, дорогой? - угрюмо спросил Вахтанг Георгиевич, вынужденный "на старости лет" осваивать езду общественным транспортом, пусть и финским. - Ты думаешь, дорогой, что я на автобусы перейду? Я тогда себе свой персональный куплю. И вообще...
- Может пригодиться. Мало ли что.
- А что? - вставила я.
- Неизвестно, какая машина может остановиться, если ловить станете. А тут - гарантия.
Я решила, что дядя Саша, как обычно, прав, и поинтересовалась, когда и где юл встречаемся с Марисом. Никитин объяснил, что он будет нас ждать в машине.
- Что, в аэропорту не мог встретить? - огрызнулся Вахтанг.
- На моей? - уточнила я.
- Не все сразу, - спокойно сказал дядя Саша и вначале ответил мне: Нет, Наташа, твоя осталась дома, на твоей обычной стоянке, как вы и договаривались. Здесь будет другая тачка, с финскими номерами. Зачем привлекать лишнее внимание питерскими?
Мы вышли там, где велел дядя Саша, и завернули за угол. Одна из машин, стоящих у поребрика, тут же мигнула фарами. Никитин направился к ней, я шла следом, Вахташа замыкал шествие, водрузив на себя свою большую сумку и мой многострадальный рюкзак. Настоящий джентльмен господин Чкадуа. Никитин следовал налегке - с одной спортивной сумкой среднего размера. Я несла свою небольшую спортивную сумку.
Марис открыл дверцы "семерки" БМВ. Никитин опустился на переднее место для пассажира, мы с Чкадуа устроились сзади. Вахтанг был хмур, у меня тоже испортилось настроение.
Шулманис сразу же тронулся с места. Похоже, что Хельсинки и окрестности он знал очень неплохо. Я не задавала вопросов, куда мы едем, ни Никитин, ни Шулманис нам с Вахташей ничего не сообщали, а беседовали между собой. Дядя Саша рассказывал последние новости, Марис чего-то лопотал про ситуацию в Питере. Я вначале прислушивалась, а потом отключилась, глядя в окно. Как они мне все надоели! На работу бы устроиться, что ли? Надо будет напомнить Марису про его обещания. А зачем откладывать дело в долгий ящик? - решила я и тронула его за плечо:
- Марис!
Они с Никитиным тут же повернулись ко мне.
- Да?
- Как насчет работы?
- Какой работы? - не понял Шулманис. Дядя Саша и Вахтанг с удивлением уставились на меня.
- Модельной, конечно. Больше-то я ничего не умею делать.
- Какая сейчас к черту работа?! - заорал дядя Саша.
- А почему бы мне не поработать? - с невинным видом поинтересовалась я. - Марис, ты что, забыл про уговор? Или мне, может, в Питер вернуться?
Последняя фраза им совсем не понравилась. Марис с дядей Сашей стали убеждать меня, что мне там совсем не за чем появляться, да и небезопасно.
- И вообще, что тебе не живется? - выпалил дядя Саша. - Разъезжаешь по миру на халяву, ешь, пьешь, спишь, загораешь. Мужики вокруг тебя вертятся. Мне бы такую жизнь.
- Вот и живите ею. А мне надоело, - заявила я. - Я хочу домой.
- Только твоих истерик нам и не хватало! - вспылил дядя Саша.
Меня поддержал Вахтанг, заявивший, что нечего держать девушку, если ей больше не хочется путешествовать в определенной компании. Я заверила Вахтанга Георгиевича, что в его обществе я с радостью продолжу путешествие, и поинтересовалась, не желает ли он проводить меня домой. Вот чего-чего, а домой Вахташа никак не желал. Оно и понятно: у него там были свои проблемы.
Дядя Саша с Марисом сменили тактику и стали уговаривать меня еще немного попутешествовать. Мое плохое настроение они объясняли случившимся в гостинице, говорили, что скоро я все забуду и опять буду радоваться жизни. Потом Марис сообщил, что, оказывается, на самое ближайшее время запланирован наш вылет в Грецию.
- И что мы будем делать в Греции? - спросила я.
- О, это очень кстати, - вдруг подал голос Вахтанг.
Мы с удивлением посмотрели на него.
- А ты что там собираешься делать? - уточнил у Чкадуа дядя Саша.
- Да есть кое-что... - уклончиво ответил Вахташа.
Я тут же вспомнила, что он ведь не только Вахтанг Георгиевич Чкадуа, а еще и Константинос Колиастасис, о чем, пожалуй, Марис с дядей Сашей не подозревали, а я узнала от своего предыдущего. Сообщать известную мне информацию (информация - сила, как учил тот же дядя Саша) я никому не стала, а решила для себя, что, очень возможно, присоединюсь к Вахташе, когда мы окажемся в Афинах или где там еще. У него, как я видела, настроение поднялось, и он уже явно планировал какие-то мероприятия в Греции, осуществление которых, пожалуй, не предусматривало участия Мариса с дядей Сашей. Но я-то в них поучаствую - в любом качестве. Прицеплюсь к Вахташе, как пиявка, а там видно будет. Мне очень захотелось отделаться от Шулманиса и Никитина, потому что я чувствовала: они все глубже и глубже затягивают меня в какую-то игру - причем втемную.
Наконец мы остановились у какого-то дома - то ли это был пригород Хельсинки, то ли уже какой-то другой город. Я не стала уточнять. Мне выделили комнату, как и Вахтангу. Марис с дядей Сашей разместились в одной.
Я слышала, что в доме звонил телефон. Трубку снимал Шулманис и говорил на каком-то иностранном языке - то ли финском, то ли латышском. Я не знала ни того, ни другого, поэтому определить не могла. Но это точно был не английский, которым я теперь усиленно занималась по предоставленному дядей Сашей учебнику, - делать-то все равно было нечего.
После обеда Марис сообщил, что "ребята" прилетят сегодня вечером. Самолет приземляется без пяти семь, он поедет их встречать.
- Какие ребята? - не поняли мы с Вахтангом.
- Гунар с Мартыном. Ваши знакомые.
- А им-то что здесь делать? - заорали мы, не имея ни малейшего желания с ними встречаться.
- Это мои друзья, - сообщил Марис. - И нам нужны помощники.
Я высказала все, что думаю о Мартыне и Гунаре. Вахтанг поддакивал. Ему, как я поняла, тоже страшно не хотелось видеть эту команду. Я все-таки решила выяснить, что же произошло прошлой ночью - ну хотя бы для того, чтобы точно знать, не придется ли мне ночевать в одном доме с насильниками.
- И вообще, - заявила я, - я переселяюсь в комнату к Вахтангу Георгиевичу. Вы, надеюсь, не против?
Чкадуа был совсем не против.
- Они не насильники, - сообщил Марис. - Вы просто не знаете того, что произошло.
- Можно подумать, ты там был, - фыркнула я.
- Не был, - согласился он, - но выслушал отчет своих людей. И у них нет оснований мне врать.
- Как бы не так, - теперь фыркнул Вахтанг.
- Дайте мне хоть слово сказать! - завелся Марис. - Вы пришли к каким-то выводам, не выслушав все стороны!
- Так ты тоже не выслушал все стороны, а только своих людей, - перебила я.