Этими словами кормилица лишила Вис всякой надежды. Потом, погодя, она добавила:
— О лунноликая, иди к своему ложу. Не греши перед шахиншахом. Потерпи эту ночь, чтобы потом обрести долгую радость. Клянусь твоим солнцем, я боюсь, что Моабад неожиданно нагрянет ночью, и что тогда с тобой будет? Послушайся меня и ослепи этой ночью глаза дьяволу.
Кормилица ушла. Вис охватило отчаянье. Она металась по дворцу, била себя в грудь и искала возможности встретиться с Рамином. Но она не могла использовать окна, так как они были закрыты, а на крышу не было выхода. Стало ей тягостно от влюбленности и от невыносимой разлуки, и закипела любовь в ее сердце. Вдруг она заметила, что конец веревки, на которой держался теневой занавес зала, был прикреплен к скале. Босая, она прошла по этой веревке, подобно акробату, с опасностью для жизни. «Когда человек охвачен любовью, он на все способен. Он не щадит себя, как храбрец во время сражения». По шнуру она проскользнула, как птица, и вышла на крышу. Ветер сорвал с нее повязку и шарф. Венец же она забыла в зале. А серьги, которые украшали ее уши, она не то потеряла, не то изломала. Вис очутилась на крыше, неодетая и необутая. Она стала искать способа спуститься в сад. Она привязала покрывало к суку стоявшего вблизи дерева и по покрывалу спустилась вниз. Но до этого она зацепилась одеждой за гвоздь и разорвала ее. Очутившись на земле, она поспешила в виноградник. Хотя земля в этом месте была мягкая, все же Вис сильно ушибла ноги и разорвала исподнее платье. Она оказалась обнаженной, ушибленной и окровавленной. До полуночи Вис разыскивала в винограднике возлюбленного, источая из глаз слезы, а с ног ее текла кровь.
Вис стонала, жаловалась на свою судьбу и говорила:
«Где мне искать милого, радость моего сердца, или где мне найти мой любимый цветок?»
Затем она сказала:
«О судьба, если ты жалеешь кого-либо из тех, кто не осчастливлен любовью, то и я достойна сожаления. Ты не знаешь усталости, и твои ноги не ноют, как мои. Обойди этот сад и ищи два разноцветных нарцисса: один из них цветок, а другой— ему подобный, но живой, лишивший меня терпения и скрывшийся от меня. Поищи, может быть, найдешь того человека, который у многих похитил разум, как и у меня, который многих, имевших убежите, лишил крова и опозорил, который пленил тысячу сердец и сжег их в огне любви. Ты видишь, до чего довела меня любовь. С исстрадавшимся сердцем, горестная, потерявшая терпение, переживая тысячи несчастий, покрытая пылью, скитаюсь я, безумно влюбленная.
О ветер, сообщи тому, чей лик объединил все прелести, пусть он не скрывается от меня, разбуди его! Навей на меня его мускус, чтобы я могла его обнять, а от меня навей амбру и умасти этот гиацинт. Передай ему от меня: «О ты, сад цветущий, радость и прелесть несравненная, солнце, похищающее сердце, тот, кто красотой превыше всех! Зачем ты сжигаешь меня, безумную, в огне и заставляешь скитаться в такую темную ночь по саду? Я никогда не владела твоим сердцем в желанной мере, никогда не обретала с тобой длительной радости спокойствия. Мне суждена несчастная судьба. Сейчас все спят, только я бодрствую. И если я тоже человек, то зачем так безжалостны ко мне бог и судьба моя? Я лишилась человеческого облика. Как мне, потерявшей сердце, познать радость? Неужели мать родила меня несчастной и лишенной сердца, неужели меня прокляла моя мать, чтобы я не находила того, что ищу? Ныне нет желанного около меня, и если я потеряю надежду увидеть его, то останусь пронзенной в сердце ядовитым копьем. Если я буду нюхать даже тибетский мускус, и то он мне будет казаться простой землей. Рамин — мое благоухание, не нужны мне ни мускус, ни амбра. Он мое лекарство, он мое бессмертие. Змея разлуки ужалила меня в сердце и печень. Моя израненная душа стремится выйти из тела. Рамин — целение для меня, его уста — опиум для меня, и его лик — солнце моей судьбы. Где ты? Почему ты не показываешься? О несчастная судьба моя, зачем ты так сильно огорчила меня в эту ночь? Мои мучения и тревоги столь сильны, что я достойна сожаления даже со стороны врагов моих, зачем ты так безжалостно покинула меня?»