А Паваротти вдруг резко повернул голову в сторону окна. Таран, подумав, будто там, слева и позади него, появилось что-то угрожающее, тоже глянул в ту сторону. В ту же секунду Паваротти ловко набросил свитер Юрке на голову и вышиб из его руки пистолет. Таран, чье положение мало чем отличалось от положения человека, которому натянули на голову мешок, беспомощно дернулся, ни фига не видя, и Паваротти наотмашь хлобыстнул его сцепленными руками по плечу, отчего Юрка как пушинка отлетел в угол, треснувшись головой о стену и на некоторое время потеряв сознание…
— Бросай «пушку»! — медведем взревел Паваротти, рассчитывая, что второй «пацан» — то есть Лизка — от одного крика выронит оружие. К тому же с койки вскочил огромный мохнатый Форафон, который даже в трусах напоминал первобытного человека, а то и некое переходное существо, близкое к питекантропу. Такое чудище на кого хошь страху нагонит. Так что Паваротти казалось, будто маленький пацаненок сейчас не только пистолет бросит, но и в штаны написает. Только вот он не угадал!
Лизка, конечно, жутко испугалась и даже глаза зажмурила, но спуск «глока» все-таки нажала. И хотя с первого раза пистолет не пальнул, второе нажатие завершилось оглушительным — так самой Лизке показалось! — грохотом выстрела и диким ревом Паваротти, которому мощная «парабеллумовская» пуля вонзилась в брюхо, по пути провернув дыры во внутренностях, и шибанула в позвоночник.
Полина где-то под одеялом испуганно взвизгнула, Лизка тоже заорала с перепугу, но пистолет не бросила и еще раз выпалила в Паваротти, на сей раз угодив куда-то в плечо. Детину снесло с ног, он спиной рухнул на стол и опрокинул его прямо под ноги Форафону, который собирался было подхватить с пола пистолет, выбитый у Тарана. «Питекантропу» его стокилограммовая масса не позволила вовремя притормозить. Шарарах! — Форафон запнулся за перевернутый стол и грохнулся, полетев башкой вперед, в сторону Лизки, которая опять нажала на спуск — и опять зажмурившись. Бац! — низко скошенный лоб Форафона украсился 9-миллиметровой дыркой, а мозги с кровью долетели аж до его кровати. На некоторое время установилась тишина, которую нарушал только тихий вой Полины под одеялом и отчаянный лай собак у крыльца. Ошеломленная Лизка, трясясь как осиновый лист, отшатнулась к стене и осела на пол. Ноги ее уже не держали.
В это самое время Таран пришел в себя, выпутался из свитера и увидел всю эту веселую картинку. Голова у него немного гудела, но соображать не разучилась. Он поскорее схватил с пола свой пистолет, отобрал «глок» у Лизки, чтоб она еще куда-нибудь не пальнула, и выволок ее из комнаты. У девчонки зуб на зуб не попадал, а ноги еле переступали и подгибались.
— Очнись! — Таран встряхнул ее за плечики. — Приди в себя, нам мотать отсюда надо!
Юрка сознавал, что тут, в загородной тишине, несколько пистолетных выстрелов даже внутри деревянного дома будут хорошо слышны. Кто его знает, может, здешние братки компактно проживают. Да и в милицию какие-нибудь бесстрашные могут позвонить… Или даже в самом поселке какой-нибудь опорный пункт имеется.
— Ой, а где Муська? — очень своевременно вспомнила Лизка.
Таран хотел было выругаться покрепче, но при ребенке не стал. К тому же это принесло кое-какую пользу. Лизка разом вышла из шока и сунулась на печку. Муська, слава богу, никуда не убегала, а сжалась в комочек и сидела за трубой. Лизка на какое-то время позабыла о том, что натворила, и вся перелилась в нежность. Запихнула тощую кошку в рюкзачок, надела на грудь, запахнула куртку, выставив из-под нее усатую Муськину мордашку, и поцеловала кошку в лобик.
Таран в это время зашнуровывал ботинки, поглядывая на двор через застекленные рамы терраски. Собаки так и заходились в лае у запертой двери, царапали ее лапами. Теперь они представляли главную проблему, которую надо было решить.
Конечно, можно было просто-напросто приоткрыть дверь и шарахнуть по псам из пистолета — чего теперь стесняться, когда уже людей поубивали? Но Юрка вовсе не был уверен, что сумеет завалить обеих овчарок прежде, чем они вцепятся ему в горло или хотя бы в руку. Он хорошо помнил, как летом на ферме у Душина эти домашние волчары порвали одного из братков Седого. Тот одного пса успел застрелить, а два остальных его за малым не разорвали, если б Алексей Иваныч, царствие ему небесное, их не отогнал. Здесь собак было только две, но Таран отчетливо понимал, что ему и одного клыкастого хватит, если хорошо вцепится. К тому же для того, чтоб в них выпалить, надо было отворить дверь, ведущую на крыльцо. Хрен его знает, сумеет ли Юрка удержать ее? Овчарки зверюги мощные…