***
– Ева…
Она подняла голову, прислушалась к долетевшему издалека голосу, но отвечать не собиралась.
– Ева, иди сюда! У тебя кофе остынет сейчас…
Совсем идиот… Какой тут к чёрту кофе!
– Ева… – голос раздался ближе.
Господи, только бы не зашёл!
– Надо поговорить. Ева, ну, не молчи, пожалуйста! – в этом всегда спокойном голосе прозвенели нотки отчаяния.
А вот будет знать, сукин сын!
– Пожалуйста, иди сюда! Просто поговорим.
Она ответила молчанием.
– Или я сейчас сам к тебе приду…
Нет, только гляньте на него – ещё и угрожает, сволочь!
Ева в ярости распахнула дверь, прошлёпала мимо на кухню, демонстративно не глядя в его сторону, плюхнулась на стул и скрестила руки на груди.
Эрих вошёл следом, помявшись, остановился напротив, всё в том же углу у мойки.
– Прости! Слова ничего не изменят, но… Прости меня!
Она даже смотреть на него не хотела.
– Что ты добавила в кофе? – вдруг холодно поинтересовался он.
Вот тут она не смогла остаться безучастной. Каков наглец! Вместо того чтобы умолять о прощении, ещё и её обвинить в чём-то собрался.
– Ничего! – фыркнула она, пронзив его ненавидящим взглядом.
Он вскинул бровь, развернулся, открывая ближайший шкафчик. И взгляд светлых глаз сразу же наткнулся на бутылку с коньяком. Эрих взял её с полки, хмыкнул себе под нос, покосившись на неё.
– Ой! – Ева моментально сникла. – А я про него и забыла…
Она не лукавила: после всего, что случилось, момент с обнаружением алкоголя действительно напрочь вылетел из головы.
Эрих задумчиво разглядывал этикетку.
– Зачем? – безжизненным голосом поинтересовался он. – Ты же знаешь, что я не пью.
– Ой, да там всего один глоток был! – фыркнула Ева – хоть и пристыженная, всё-таки не смогла промолчать. – Я просто согреться хотела…
– Согрелась? – процедил он сквозь зубы, и так посмотрел, что Ева вздрогнула.
А блондин со злостью швырнул бутылку в раковину. Не разбилась она только чудом, упала набок, и в тишине Ева слышала, как вытекает с бульканьем её содержимое.
От его сдержанного бешенства, ей снова стало жутко. Вита вжалась в спинку стула, замерла, уже жалея, что всё-таки не сбежала, пока могла.
А Эрих, резко обернувшись, молнией метнулся к ней. Ева вздрогнула, в страхе отшатнулась.
Но вместо того, чтобы вновь напасть на неё, он вдруг очутился на полу, прямо перед ней, потянулся к сжатым напряжённо коленям, но вовремя отдёрнул руки. Просто замер рядом, заглядывая ей в лицо, а в глазах такая мука, что ей уже хотелось расплакаться от жалости, а не от обиды и злости.
– Прости меня!
Губы побелели, глаза блестели так жутко, словно он на грани.
– Не смотри так, умоляю! – зашептал дрогнувшим голосом. – Я не трону тебя. Клянусь, Ева! Я лучше в окно шагну! Если бы можно было всё исправить… Я не хотел… не хотел так пугать. Проклятье, дрожишь ведь до сих пор… Душа моя, ну что же ты не слушаешь меня никогда? Если я говорю, что не надо что-то делать, то не надо это делать! Я же не просто так придумываю всякие глупости. Ну, зачем, зачем ты это сделала? Как теперь исправить всё? Ты же… никогда этого не забудешь… никогда…
– Ты же можешь память стереть… – зачем-то робко бросила она.
Сейчас ей только этого и хотелось – забыть всё это, и даже не пытаться понять, что вообще происходит. Вернуться снова в те прекрасно-мучительные дни, когда она мечтала о его поцелуях и злилась лишь из-за их отсутствия.
– Да не могу… – простонал Эрих, опуская голову. – Не могу я так с тобой. Не хочу! Не хочу врать и притворяться. Надо было давно всё рассказать. Я даже порывался несколько раз. Но… не смог.
Он улыбнулся болезненно, горько, отрешённо.
– Эти одиннадцать дней в Питере… как сказка были. Так не хотелось испортить всё. Боялся испортить, вот и тянул с разговором. Доигрался…
– Это из-за коньяка? – наконец дошло до Евы.
Он кивнул угрюмо.
– Ни капли алкоголя. Никогда. Это тоже часть моего проклятого проклятия. Я даже конфеты с ликёром не ем. Хоть глоток выпью, и крышу сносит. Превращаюсь в животное, только одно и надо. Пока не трахну кого-нибудь – не успокоюсь. Кого, как, где – всё равно. Согласия тоже не требуется. Остановиться просто не могу. Не мог… Теперь готов буду. Обещаю! Я не шучу: если уж снова так, то лучше в окно.
Он окинул её блуждающим светлым взглядом.
– Тебя только одно и спасло, что ты из меня магией эту дурь выбила. Откуда только силы нашла? Ведь тебя эта тварь тоже выпила… Проклятье, Ева, а если бы ты не смогла?! Девочка моя… Я как подумаю, что мог сделать с тобой… Свихнусь сейчас от этих мыслей!