И всё-таки спросить было нужно.
– Вылечить, Ева, можно только того, кто болен, – вздохнул Эрих. – В случае с тобой, «вылечить» значит не избавить тебя от твоих способностей, а наоборот – вернуть тебе их. Восстановить баланс между человечностью и волшебной частицей, доставшейся от фейри. Только пробудив свои способности, ты станешь собой, обретешь целостность. Но мы сейчас о другом… Для меня все эти волшебные штуки как раз были чуждыми, мне несвойственными. Ведь я по крови был человек, обычный смертный парень. И потому, в те времена, у меня знатно «рвало крышу».
Он снова отвернулся в окно, продолжил, вспоминая подробности:
– Но потом я привык понемногу. Научился держать себя в руках, не показывать так явно свои особенности. Учился понемногу ими пользоваться, развивал, и понимал, что даже проклятие может стать благословением, если использовать то, что тебе дано, во благо людям.
Он нервно усмехнулся.
– Главное, людям, во благо которых ты всё это делаешь, свои способности не демонстрировать. Это, Ева, правило на все времена. Никогда не жди благодарности, жди только расплаты! Впрочем, всё справедливо… Я заслужил это. Тысячу лет плачу, а конца-краю искуплению так и не видно. Снять проклятие может только тот, кто его наложил. И, потому, я буду проклят вечно.
– Ты помнишь, кто это сделал? – удивилась Ева. – Ты ведь сказал, что всё забыл. Даже имя своё настоящее.
– Да, забыл всё, – кивнул Эрих. – Одну только ночь и помню. Ту проклятую ночь Самайна. Так она и сказала: что это я буду помнить всю свою жизнь. Помнить, за что расплачиваюсь.
– Она?
– Она, – кивнул Эрих, покосившись на Еву. – Ведьма, которая меня прокляла.
Светлый взгляд его потерялся где-то во временах и пространствах.
– Девочка, которую я… убил.
***
Прошлое
Время Самайна.
Заперты засовы. Все по домам. Священный новый огонь уже зажжён. Он оберегает очаги. И люди жмутся к нему в поисках защиты и благословения.
Новые святоши запугивают прихожан тем, что нынче по улицам бродят лишь нечистые. Старики же говорят, что мёртвые предки сегодня приходят в мир живых.
В любом случае, сегодня живым лучше спрятаться за стенами, у огня, неважно, из страха или из уважения.
Время Самайна. Тёмное время. Время зимы и смерти. Мир духов и мир людей соприкоснулись. Кто-то чтит эти дни, кто-то просто боится, но все чувствуют, мир становится иным. И лучше затаиться на время, переждать, пока минует опасность.
Те, кто верит в нового бога, возносят молитвы Иисусу и непорочной Мэри. Те, кто чтит старых богов и сидов, выставляют плошки с молоком и кровью, в надежде задобрить жестоких духов.
А те, кому нет дела до небожителей, кто верит лишь в себя, сегодня собрались под крышей его дома. Их молитва – кубки с пивом и медовой брагой. Их подношения – лишь для собственного брюха. Запахи жареного мяса и хмеля. Весёлый пьяный гогот.
– Пей! Пей! Пей! Пей! Пей!
Дружки устроили состязания, кто быстрее выпьет по пять пинт пива. Будто неясно, что победителем, как обычно, выйдет жирдяй Брайн. Он всегда побеждает! Пузо, как бочонок эля – в него и дюжина пинт войдёт.
Но всем остальным не важна победа. Нужно веселье. И возможность показать себя, похвастать.
Оголтелые крики наполняют просторную комнату. Подзуживая игроков, остальные грохочут кулаками по столу. Пиво, проливаясь мимо рта, течёт по подбородку за ворот. Хохот гремит в ночи так, что всем духам мёртвых давно пора разбежаться подальше от этого дома.
– Скука… – презрительно сплевывает он на пол, схлестнув кубки с парочкой приятелей, не участвующих в пивной «заварушке» – им больше по душе брага.
– Надо было девок звать, было бы веселее! – скалится рыжий Иен.
– Девки нынче стали не в меру добродетельны, – фыркает третий их приятель. – Старуха Мередит пугает всех «гееной огненной» за нарушение целомудрия. Так толку звать их сюда, если всё равно не дадут?
– Хоть потискать, – хохочет он, разливая по новой. – Или за это тоже в аду гореть? А может, какая смелая найдётся – не испугается вечных мук ради земной радости?
– Девки глупы и пугливы, – пьяно мотает рыжей головой Иен. – Все по домам засели. На улицу одни ведьмы выйти не побоятся.
– Так выходит самые смелые девки – ведьмы? Вот к кому надо наведаться!
Он хлопает друга по плечу и снова смеётся. Комната кружится в пьяном угаре, но кубки наполняются снова.
– И то верно, – поддерживает Иен. – Им всё равно гореть в аду, так хоть на земле своего не упустят.