– А теперь начнём! Раз уж мы эту историю вспомнили. Знакомься, вот она – стрыга!
Ева взглянула на экран, и кружка всё-таки выпала из её руки.
***
Ева нырнула под стол одновременно с Беловым. Пустая чашка, к счастью, не разбилась, да и пролилось из неё лишь несколько капель. Но Чернова жутко смутилась своей неловкости, хотела скорее поднять. Лёха, со своей галантностью, тоже на помощь пришёл незамедлительно.
В итоге они вцепились в кружку вместе и едва не столкнулись лбами. Застыли лицом к лицу, глаза в глаза.
Чёрные омуты зрачков в зелёных сияющих озёрах притягивали – срывайся и падай в них, как в бездонный колодец! И в голове поплыло, но так сладостно.
Взгляд Алекса сместился вниз, на её губы, задержался на миг, и снова вернулся к глазам.
– Тяжело мне с тобой будет, – чуть слышно шепнул Белов.
– Почему?
Прозвучало обиженно, не так, как хотелось спросить Еве, но от его близости даже голос выходил из повиновения.
– Слишком красивая, – вздохнул он, аккуратно вынимая кружку из её пальцев и торопливо поднимаясь с колен.
– Давай уже учиться! – призвал Белов, когда покрасневшая как помидор Ева выбралась из-под стола.
Она лишь кивнула. И снова уставилась на экран.
На нём красовалась фотография трупика какой-то жуткой образины. В том, что это именно фото, а не рисунок, сомнений не было. И от этого по спине Черновой снова поползли неприятные мурашки.
Раздутое аморфное тело напоминало большую гнилую картошку. Только вот из неё торчали лапищи, размером с хорошую лопату. А когтям, венчавшим каждую конечность, позавидовал бы даже Росомаха[1] с его лезвиями. Окровавленные костлявые обрубки, торчавшие из горбатой спины существа, очевидно, были когда-то кожистыми крыльями.
Алекс щёлкнул по следующей картинке, и взору Евы открылась поистине акулья пасть. В этот рот легко войдёт голова взрослого человека. Зубы, острые и длинные, как гвозди. Тонкий язык, похожий на змею, свесился из пасти. Господи, что за мерзость!
– Бестиарий – это наша гордость, – пафосно доложил Лёха. – Сами составляли. Описания Большой Босс лично делал. Фотки – это кто-то из нас постарался. Но фотки в основном уже мертвых существ. Да и то… не всех. Сама понимаешь, редкая нечисть любит фотосессии. Поэтому тут больше рисунков. По памяти. Иллюстрации – это работа Данте. Я про него не успел рассказать ничего. У него дар видеть чужими глазами. Вроде телепатии, но только он не мысли слышит, а образы. Поэтому он рисует даже тех тварей, которых сам никогда не видел. Очень круто рисует! Вот, смотри! Гениальный художник…
– Но?
– Что «но»? – Лёха отвлёкся от экрана.
– Ты… как будто хотел ещё что-то добавить и осёкся… – пожала плечами Ева.
Лёха окинул её взглядом, словно прикидывал, до какой степени откровенности можно дойти с девушкой, которую знаешь пару часов.
– Как художник он – гений. А как человек… то ещё дерьмецо.
– Не ладишь с ним? – усмехнулась Ева.
– Нет, не в этом дело. Знаешь, я любого всегда понять пытаюсь. Мы все разные. Это нормально. Не надо судить других по себе. Но у Егора реально характер мерзкий. Это тебе не только я скажу. Но, если уж честно, да, с ним мы не ладим. Держись от него подальше, если есть такая возможность.
– Я учту, – кивнула Ева. – Так что там со стрыгой?
– Стрыга – тварь очень быстрая, опасная, агрессивная и хитрая. Не смотри, что на Джаббу[2] похожа! Двигается молниеносно. Как та кукушка из мультика про кайота.
– Боже, Лёша, можно меньше отвлекающих примеров! – рассмеялась Ева.
– Ладно, тогда по существу. Смотри, Большой Босс тебе велел не делить мир на чёрное и белое. Это правильно. Но… Тут у нас все существа всё-таки разбиты на три класса: особо агрессивные, нейтральные и условно безопасные. Это не значит, что каждая тварь, к этому классу принадлежащая, реально такая. Оценка идёт по типичному поведению большинства таких созданий. Но помни – из каждого правила есть исключения, ок?
Ева кивнула с самым внимательным видом.
– Чтобы стало понятнее. Вот есть хищник. Волк или медведь. Опасное животное. Но если ты в лесу на такое наткнёшься, ещё не факт, что этот волк непременно нападёт на тебя и захочет загрызть. Так ведь? Теперь возьмём собаку или кошку. Друзья человека, братья наши меньшие. Но иногда собаки нападают даже на хозяев. Я уж не говорю о посторонних. Кошки, кстати, тоже.
Алексей лукаво ухмыльнулся.
– Ты только не смейся, но меня однажды бабкина кошка так погрызла, что зашивать пришлось. Я мелкий был. Уронил карандаш, нагнулся за ним, а к карандашу котёнок её подбежал, поиграться решил. Кошка, долбанная мать-героиня, решила, что я её чадо обидеть хочу, и налетела на меня, как фурия. Чуть ногу не отгрызла. Так что, Виталька, всё в этом мире относительно... Но стрыга – гадская тварь! Увидишь – убивай сразу! Ещё ни одной добренькой мне не встречалось.