– Ты что, собираешься сидеть тут и пить? – изумилась Ева, но тарелку прихватила, и следом пошла, и с удовольствием уселась на мохнатую белую шкуру возле камина.
От огня веяло уютным теплом. Свечи мерцали так красиво.
– А что нам ещё делать, малыш? – рассмеялся Лёха. – Вечеринка закончилась раньше, чем мы планировали. Узнать сейчас всё равно ничего нельзя. Тебя я обратно в Брей не потащу. Одну здесь тоже не оставлю. Позвонить нельзя. Остаётся одно: затаиться и ждать вестей от Шона. Просто пойти и лечь спать – скучно. Поэтому будем пить, откровенничать и рассказывать друг другу всякие глупости из прошлого, за которые будет мучительно стыдно утром!
***
– Нет, Наташка… она хорошая. Я на неё не в обиде, – пьяно качал головой Алекс. – Просто с нами действительно простому человеку тяжело. Я сам себя тогда пугался. Когда всё это только началось. Бабка умерла, ничего толком не объяснила… Так намекнула чуток, что ждёт меня теперь весёлая жизнь. Сила рода, мать твою! А когда инициация началась, мне всякое стало чудиться, мерещиться. Да и сны такие снились, что просыпался и полночи лежал. Мне бы, дураку, помалкивать… А я ей всё это вываливал. Ну, мне же надо было с кем-то говорить – жена всё-таки, не чужой человек. Думаю, она сначала решила, что у меня крыша потекла. Наташка в такое вообще не верила. Это я в деревне вырос. Там у нас ни один вечер в детстве не обходился без страшных историй про деревенских ведьм и всяких банников. А потом, приехал в цивилизацию, учиться поступил… А там она! Фея моей мечты… Маникюр по пять см, каблуки – все десять, локоны, укладки, духи, платьица… Я же таких принцесс и не видел никогда! Любовь-морковь, все дела… Нет, ты не думай, она блондинкой не была, хоть и блондинка. И училась хорошо, и общаться с ней было интересно. К Юнгу и Шопенгауэру меня приобщить пыталась…
Леха привычным жестом плеснул ещё джина.
– Знаешь, теперь-то я понимаю, что у нас бы всё равно ничего не вышло. И без всякой мистики. Когда люди с разных планет, ничего не выйдет. Потому что страсть проходит, вот это первое «вау», а потом должно что-то общее остаться… А у нас… Молодость, глупость, романтика. Как-то так…
– А почему она ушла? В смысле… Что стало поводом? – Ева закусила божественным сыром, внимательно слушая эту хмельную исповедь.
– Да там ещё тёща масла в огонь подливала. Я как-то психанул и сказал, мол, Галина Петровна, вы бы в чужие дела не встревали, у вас и так сердце слабое… Надо нервы беречь, а то ещё удар хватит!
– О, нет! – трагично хлопнула себя по лбу Чернова. – Только не говори…
– На следующий день, ага… – угрюмо кивнул Белов. – Я вечерами подрабатывал, после учёбы. Натаха мне позвонила из больницы. Мол, доволен, мать в реанимации. Никогда, говорит, тебе этого не прощу. Я ночью с работы приехал, а её уже след простыл.
– Но ты же пытался поговорить, объяснить? – нахмурилась Ева.
– Пытался… Но я же и сам не очень-то понимал, как это всё растолковать. Она это объяснить своим рациональным умом тоже не могла, но отчего-то решила, что я не просто почувствовал, а специально навлёк, накаркал. Ну, знаешь, вроде, порчи или проклятия. Я и сам со временем в свою вину поверил. Паршиво мне от этого очень было. Хорошо ещё, что Галину Петровну выходили. Против развода я возражать не стал. Как доучился, и сам не помню. Потом собрался и укатил обратно в свою деревню. Дебил с красным дипломом. Решил, что я шизик, утонул в депрессняке и ушёл потихоньку в запой. Ну, собственно, что там ещё было делать? Только бухать. Меня на родине особо не жаловали. Все же знали, что я внук ведьмы. Так бы и скатился, наверное… Но потом появился Эрих.
Лёха сделал загадочную паузу.
– Сначала я решил, что у меня белая горячка началась. Вот никак он в мою картину мира не вписывался! Представляешь, сижу я в своей берлоге, и тут такое… Явление Христа народу! Ну, как бы, такие солидные мужики, в таких шмотках, на такой тачке, на наших деревенских улицах последний раз появлялись… никогда. Короче, поболтали мы за жизнь. И я сразу согласился. Терять-то, собственно, было нечего.
– Мне вот тоже, по большому счёту, нечего, – усмехнулась Вита. – Но мама, бабушка. Безумно скучаю! А они там себе места не находят. И ещё… до сих пор не знаю, готова ли я, к такому… Чуть с ума сегодня не сошла, когда ты у меня на глазах стал в демонюгу превращаться.
– Вообще-то… это не я, – Алекс протестующе погрозил пальцем.
– Да, но я это поняла, только когда узрела тебя настоящего! – всплеснула руками Ева. – А пока мы сидели там, я думала…