«В моем сне Нина загорает на морском берегу».
Валентин уверен, что это берег моря.
«Нине от силы тридцать. У нее рыжие кудрявые волосы до плеч. Смеющиеся карие глаза. Нос с горбинкой. На ней розовый раздельный купальник. У Нины большая грудь. Ее не поддерживает лифчик на завязках. Грудь выглядит почти голой».
У Валентина эрекция. Он мастурбирует раз в месяц: бережет силы и настрой для свиданий на Ленинском.
Валентин моет руки, гасит в домашнем кабинете свет, садится в кресло, закрывает глаза и онанирует в надежде на то, что возбуждение восстановит пробел в памяти.
Или без надежды, а желая получить удовольствие? Carpe diem.
Валентин представляет, как одетая в розовый раздельный купальник Нина сидит под пляжным зонтом.
Галечный берег или песчаный? Валентин не знает.
Он сидит рядом с Ниной. Она говорит:
— Может, позагорать без верха?
Валентин не может вспомнить, какой у нее голос. Он представляет, что Нина произносит слова, но он не слышит их.
— Не будешь смущаться? — спрашивает Нина.
— Смотри не обгори.
— А ты намажь меня.
Нина заводит руки за спину, развязывает лиф и снимает его.
Валентин не помнит, какие у нее соски. В его фантазии они розовые и с большими ореолами.
Валентин втирает масло в груди Нины. Они заполняют его ладони. Соски Нины твердеют. Она говорит:
— Хватит, а то кончишь прямо тут.
Нина выходит из-под зонта.
— Ребята у воды шеи свернули, чтобы на меня посмотреть.
Стоя посреди пляжа в плавках, Нина щиплет свои соски и растягивает груди в стороны.
Валентин обхватывает член полой халата и эякулирует.
Он безрезультатно пытается вспомнить что-нибудь о Нине.
Валентин запускает стирку, надевает чистый халат и возвращается в кабинет.
«Нина. До сих пор мне снится».
Вчера Валентин знал, кто такая Нина; теперь лишь помнит, как она выглядит в его снах.
Видимо, и правда нелады с памятью. Валентину тревожно. Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает, как делал при панических атаках в воздухе.
Валентин помнит, как перестал бояться полетов. Он летел в Нью-Йорк. Над Атлантикой трясло сильнее, чем когда-либо в его жизни. От безысходности Валентин сказал себе: «Тебе сорок. Ты прожил больше половины. Не надоело трусить?»
После этого Валентин сохранял спокойствие, даже когда во время урагана над Кайсери вывалились кислородные маски, а капитан объявил, что не сможет совершить посадку и развернется в сторону Анкары.
Валентин говорит себе: «Тебе почти шестьдесят. Ты стал что-то забывать. Попробуешь вспомнить на свежую голову».
После оргазма ему хочется спать.
6
Волнение из-за личной жизни и работы вызывало у Валентина бессонницу. Он пришел к формуле, которую произносит перед сном: «Вы, сраные ублюдки, не помешаете мне выспаться».
Когда Валентина трясло от ненависти, он вкладывал в слова «сраные ублюдки» всю злость и приказывал себе забыть об обидчиках и думать о том, как это прекрасно — выспаться.
С годами упоминание ублюдков потеряло смысловое значение. Валентин произносит это обращение по привычке.
Ненависть, осознал он, представляет собой труд: нужно злиться при виде обидчика или при мысли о нём. Это легко в молодости.
Валентин понял, что призывы любить врагов обусловлены заботой не только о посмертной, но и о земной участи души. Жить без ненависти легче.
Этой ночью Валентин, как обычно в последние годы, спит хорошо. Пару раз в его снах мелькает Нина — он не запоминает ничего нового.
Утром Валентин собирается на теннис. Пятница — единственный день, когда он встает по будильнику. На то, чтобы принять душ, позавтракать и одеться, у него сорок пять минут. К мыслям о Нине Валентин возвращается в такси и не вспоминает ничего сверх того, что записал.
Двадцать пять лет назад Валентин вылетел в кювет на Mercedes W202 и сломал левую руку. Он был в машине один. После аварии Валентин водил семейный универсал Mercedes S202, понял, что ответственность за ситуацию на дороге не для него, приобрел Mercedes W220 и ездил с шофером. Тот ничего не делал, пока Валентин работал в офисе или был на встречах. Валентин купил квартиру на Композиторской в десяти минутах ходьбы от офиса, продал машину и стал пользоваться метро и такси.
За год до аварии Валентин сломал левую руку в первый раз. Он упал, поймав летевшую на ледянке с горки Лену. Ему показалось, что она выскочит на проезжую часть.