— Что это значит? Я забыл…
— «И если не будет никакой пыли, стряхни никакую». 1:0. Вспомнил?
— Нет.
— Так Овидий советовал знакомиться с женщинами. Или не Овидий… Короче, кто-то из римских умников.
Инна в мини-юбке села на стол Валентина и положила ногу на ногу. У него заживала рука после второго перелома — Инна помогала ему во время секса.
Аня, мать Лены и Ивана, до свадьбы работала у Валентина юристом. Она была ведущей в их паре. Валентин не возражал. Ему казалось, что он любил Аню.
Нелли, самая молодая и пытливая из женщин Валентина за последние тридцать пять лет, задавалась вопросом, в чём причина его привлекательности.
— В деньгах, — отвечал Валентин.
— Ты красивый.
— Если не в деньгах, то на роду написано.
— Говорю же: красивый. Мой красавчик.
Нелли мирилась с наличием Евы полтора года. Потом та увела из семьи известного французского журналиста.
Валентин не смог бы вставить в тогдашний график роман с Ниной, кем бы она ни была.
В начале отношений с Нелли Валентин был старше ее в два раза. Ева младше его на пятнадцать лет.
На пятом десятке ему было легко спать с двумя молодыми женщинами, переступавшими через себя. Спустя пятнадцать лет Валентину требуется несколько месяцев, чтобы решиться узнать у понравившейся женщины номер телефона.
Деньги у Валентина не закончились. Может, он перестал быть красавчиком?
Всё из-за чертовой американской шлюхи.
10
Валентин лукавил, говоря Андрею о нежелании выглядеть монстром в случае банкротства Ивана. На самом деле Валентин не хочет терять загородный дом.
Разводясь с Аней двадцать пять лет назад, он оставил ей дом в Железнодорожном, а себе — квартиру на Шаболовке. Квартиры на Композиторской и Ленинском Валентин приобрел позднее, а Шаболовку продал.
В течение десяти лет, что Аня прожила после развода, Валентин забирал детей на воскресенье. В дом он не заходил.
Когда Аня умерла от инфаркта, Лена училась в университете, а Иван — в школе. Родителей Ани не было в живых — дом унаследовали дети. Валентин начал часто бывать у них и вновь стал относиться к дому как к даче.
Теперь у детей квартиры, а дом — это место, где они и Валентин будто возвращаются во время, когда были семьей.
При банкротстве суд в качестве единственного жилья оставит Ивану квартиру: она дешевле его доли в доме.
Валентин понимает, что в этом случае можно будет попробовать выкупить половину дома на себя или на Лену как на собственницу другой половины, но не уверен в успехе. Банкротство не специализация Валентина. В банкротстве жесткие правила. Лучше договариваться на берегу и не подпадать под действие этих правил. Таков обычный совет Валентина клиентам.
Этот совет он готов дать Ивану и себе.
«Не давать советов, когда не просят», — вспоминает Валентин, открывая сыну дверь.
— Голодный? Я готовил сегодня болоньезе. Соус остался — могу сварить спагетти.
Иван соглашается выпить кофе.
Валентин приучил детей пить без прихлебываний.
Иван не женат. Валентину кажется, что у сына за неполные тридцать лет было больше женщин, чем у него за неполные шестьдесят.
Иван одного роста с отцом и такой же худой. Его волосы темнее, чем у Валентина, черты лица мельче, голубые глаза с примесью серого. У Ивана отцовская и дедовская обезоруживающая улыбка. Она появляется, когда Ивану весело, а не когда надо.
Валентин и Иван усаживаются в домашнем кабинете.
— Лена рассказала? — спрашивает Иван.
— О чём?
— О моей ситуации.
— Она упомянула, что есть ситуация. Без подробностей.
Валентин терпеть не может слово «проблема». Ему доводилось прекращать общение с людьми, которые называли его ситуации проблемами.
— Ситуация стоит тридцать миллионов, — говорит Иван.
— Решение вступило в силу?
— На этой неделе.
— Ясно.
— Что именно тебе ясно?
— Не заводись, сынок. Ясно, что есть вступившее в силу решение на тридцать миллионов.
Иван отодвигает чашку. Они молчат.
— Не хочешь что-нибудь сказать? — произносит Иван.
«Может, у тебя есть ко мне вопросы?» — вспоминает Валентин.
— Сын, если я могу помочь, скажи как, и я постараюсь. Могу попросить юристов подготовить кассационную жалобу. Можно пообщаться насчет рассрочки и дисконта…
— Это всё?
— Что ты хочешь услышать?