Если пойдут слухи, будто Валерию Минору Виту преследует князь лана Амин, предлагая ей свои лаборатории и библиотеки, жизнь благородной примы здорово осложнится.
— Трибун Аврелий собирает силы для атаки? — спросила она в попытке отвлечь.
— Сидеть на сковородке, ожидая, пока всех поджарят, бессмысленно, — кивнул несущий орла. — Шансов в открытом поле у нас мало. Но не делать совсем ничего — худшее из решений.
Баяр подошёл к краю, хмуро оглядывая порядки врага.
— Да, — присоединилась к нему Вита. — Я как раз об этом размышляла.
— М-мм?
— Доступное нам поле выбора по форме напоминает воронку. Широкую в начале пути, но стремительно истончающуюся к концу. Каждый раз, когда мы принимаем решение, призванное сохранить статус-кво и оттянуть развязку, пространство для манёвра сужается. Часть доступных ответвлений отсекается. Варианты исчезают. Каждый последующий выбор — ещё менее приемлем, чем предыдущий.
Если слишком долго тянуть, даже керы не в силах будут остановить катастрофу. За секунды до солнечного удара Дессамин успеет разве что эвакуировать саму Виту. Не больше.
— Нас затянуло в водоворот и продолжает чудовищной силой увлекать вниз. Нужен рывок вверх и в сторону. Но я никак не могу сообразить, где здесь верх. И что это должна быть за сторона.
Маг смотрел на неё так, будто благородная Валерия стала вдруг интересней вражеской армии.
— Вы, похоже, не в первый раз оказались в подобной воронке.
— Она знакома любому медику. — Вита бледно улыбнулась. — Но, честно говоря, более всего происходящее напоминает последние годы моего замужества.
К её удивлению, подобное сравнение не оборвало разговор на корню.
— Вы ведь были супругой сенатора Вития, не так ли? Он через вас получил столь звонкое имя?
— Он был болен. Каскадная лихорадка смертельна, но он выжил, последний в роду, что и было отражено в имени. Войдя в дом супруга, я стала называться по его когномену. Как и принято.
Она говорила с рассеянным безразличием, которое последние годы уже не требовало притворства. Воспоминания поблекли: установленная в нарушение всех приказов связь жизненных сил, долгие часы борьбы, когда юная целительница пыталась вытащить с того света двоих. Вита была медиком. Она ни о чём не жалела. Но почему-то продолжила:
— Оказалось, что одно из осложнений каскадной заразы — перенёсшая её женщина не в силах выносить ребёнка до срока. Супруг мой был старинного патрицианского рода. Ему нужен был сильный наследник. Мы расстались.
Она не винила Вития за развод: на тот момент Валерия Минора превратилась в такой клубок горя, вины и одержимости, что, будь её воля, сама бы от себя сбежала. Но благородный сенатор отказался признавать сыновей, что родились недостаточно крепкими для его древнего рода. Это заставило её, наконец, посмотреть правде в глаза. Ну и Дессамин, впервые удостоивший её личного визита, оставил после себя такой прилив злости, что ей хватило для приведения своей жизни в порядок. Клятый кер, вновь разбередил старые раны…
Вита сжала зубы:
— В той ситуации цели Вития были просты: он хотел здорового наследника. Я позволила себе раствориться в его интересах. И едва не поплатилась жизнью, душой и разумом. Сейчас расклад более чёток. Наша цель — не позволить себя убить. Собственному страху, имперским начальникам, степнякам — не принципиально. Согласны?
— Хотел бы я назвать нечто более… стратегическое. Но в ближней перспективе? Да. Наши интересы довольно точно отражаются словом «выживание».
Медик прищурилась на степные кибитки:
— Вопрос в том, какое слово отражает интересы кочевников? Самосохранение? Или месть? Последнее с нашим выживанием не совместимо. Но с первым ещё можно найти общие точки…
— Месть? — Баяр довольно искренне изобразил недоумение. — Почему месть? Степь, конечно, всегда рада вспомнить былые обиды…
Вита обожгла его взглядом, полным такой бессильной ярости, что маг отступил. Инстинктивно перевёл копьё в защитную позицию. Взгляд медика взлетел по древку, остановился на венчающем остриё орле. Гордая птица раскинула крылья, золотая змея оплела её когти, подобно ленте.
Символ имперской власти и символ медицинской чести. Соединённые, чтобы создать оружие. Прелестно.
— Да поздно уже охранять государственные тайны, аквилифер. И бессмысленно. Любой более-менее компетентный медик способен узнать заразу, созданную нарочно. — Она протянула ладонь, кончиком пальца постучала по его окованным чешуёй костяшкам. От прикосновения пальцы мага сжались на древке, но рука не дрогнула. — Чума, которая вас разукрасила, собрана из компонентов совершенно несочетаемых. Они никогда не смогли бы соединиться в химеру без посторонней помощи. От всего расклада на пол-империи несёт очередной попыткой превратить болезнь в оружие. На сей раз — повёрнутое против кочевых племён.