Но не царский выкуп, носимый в качестве украшений, и даже не знойная обжигающая магия больше всего поражали в старой шаманке. Её чёрно-чёрные яркие глаза. Её лицо характерной удлиненной формы. Её острые скулы, резко взмывающие к вискам брови, не совсем пропорциональные кисти. Медик готова была поспорить, что, если она прикоснётся к запястью, то температура тела колдуньи будет заметно ниже человеческой нормы. В Наранцэцэг явно текла кровь дэвир. Это не было редкостью: здесь, на границе, многие могли похвастаться подобным родством. Просто обычно оно было очень и очень дальним. Наследие Дэввии сильно: даже через дюжины поколений медику не составляло труда прочесть на лицах печать всесветлого воинства.
А вот истинную полукровку Вита видела перед собой впервые. Одним из родителей Наран был чистый дэв. А может быть, даже дэви. Учитывая, что продолжительность их жизни гораздо длиннее человеческой, точный возраст шаманки угадать было сложно. Цветок Солнца рода Боржгон мог распуститься как двести, так и две тысячи лет назад.
Сидящая на подушках женщина когда-то вполне могла быть подругой царице Хэйи-амите, могла знать императрицу Ирэну и помнить саму Майю. Старшая шаманка являлась одной из немногих смертных, кто способен был на равных спорить с князьями тьмы и правителями риши. Валерия Минора Вита, стоя перед ней, ощутила себя странно беспомощной. И ощущение это ей не понравилось.
«Надеюсь, полудэви не учует на моей коже запах кера. В противном случае этот разговор выйдет очень коротким!»
Медик поклонилась. Назвала своё имя. Поинтересовалась именами собеседников, похвалила их. Перед гостьей поставили поднос с травяным чаем. Валерия почтила обычай, сделав горький глоток. Далее следовало завязать вежливый разговор о здоровье и погоде. Ни то ни другое в сложившихся обстоятельствах не было традиционной «нейтральной» темой. Вита вздохнула и бросилась в бой:
— Мудрые рода Боржгон, — сказала она, — я пришла говорить о благословении, которое один из вас подарил своему племени. Оно должно было принести плодородие. Но принесло лишь смерть.
Реакция последовала незамедлительно. Сидевшая рядом с Наран женщина взвилась с подушек, заклинание-нож соткалось в руке её из дневного света и пустого воздуха. Колдунья бросилась без слов и без крика, одним звоном монист предвещая убийство.
Старшая шаманка тоже не стала тратить слова. Лишь взмахнула рукой, и женщина, даже не видя этого жеста, застыла посреди атаки.
— Оставьте нас.
Двое седых мужчин поднялись с ковра. Молча выскользнули вслед за той, что в нарушение всех запретов осквернила кибитку оружием. Наранцэцэг дождалась, пока упадёт полог. Сложила перед собой унизанные золотом удлинённые кисти.
— Валерия, прозванная Приносящей жизнь, — произнесла она, будто вспоминая. — Когда-то ты получала от племён подобное благословение.
— Да. — Вита не видела смысла отпираться. — Не узнать его невозможно. Но то, что было наложено на пришедших в Тир, благословением назвать язык не поворачивается. Их тела будто с ума сошли, умножая сами себя. Не знаю, о чём думал шаман, чтобы так ошибиться.
— Больше он ошибаться не будет, — холодно перебила Наран, — и думать тоже.
Иного Вита и не ожидала.
— Наказание не вернёт мёртвых. Вы знаете, что скверное благословение стало причиной болезни. Вы не сказали об этом хану, — выхваченный нож был тому самым лучшим подтверждением. — Полный шаманский круг и сама Наранцэцэг явились сюда, чтобы скрыть следы единственного рокового просчёта.
— Жар солнца способен скрыть многое. — Улыбка колдуньи, по контрасту с её угрозой, была совершенно ледяной.
— Но не вернуть мёртвых. И не исцелить живых. Я знаю, что скверное благословение ещё в силе. Оно точно жирное масло, липнет ко всем, кого коснулось. Если оставить, как есть, оно будет продолжать приносить беды. И с этим я могу помочь.
— Ты? — пронизывающий взгляд. — Ты не шаманка. И даже не маг империи.
— Верно. Наложить благословение я не в силах. Но исцелить то, что уже существует? — Руки медика ласкающе скользнули по древку сигны. — Это возможно.
— Ты готова так сделать?
— Да.
— Если мы заплатим твою цену.
— Да.
Горящие чёрные глаза впились в её лицо.
— Где ты видела скверну?
Вита не хотела сообщать полудэвир о выживших Тира, но врать было нельзя:
— На одном из детей рода Боржгон. Его родители остались в крепости, когда караван ушёл в степь.
Пальцы старой женщины медленно сжались. Кожа под кольцами побелела. Это было первым признаком человеческих эмоций, которые Вита увидела в древней колдунье.