— Снежана, — грустно вздыхает бывший, я же молчу. — Ну может хоть попрощаемся…
— Иди блять уже, ключ оставь на тумбочке возле двери, — рычу из под пледа.
Щелчок двери, без хлопка, без лишнего слова, такой человек. Знаете в церкви дают просвирки, красивые такие на вид булочки, кусаешь, а она никакая. Вот и Жора такой, ноль эмоций, ни рыба ни мясо. Наверное поэтому я так и залипла на этого странного фармацевта. Вспоминаю его поцелуй и живот скручивает сладким спазмом. Эх… Пролетела я везде, как фанера над Парижем.
К вечеру приезжает мама, без звонка, без предупреждения. Видимо люди зачатые в коммунальной квартире в восьмидесятые, напрочь лишены понятия личных границ. На ней пёстрый новогодний свитер, белые брюки в обтяжку и дурацкий ободок с бубенчиками из ФактПрайса.
— Дочка, а ты чего такая опухшая, как переваренная сосиска? — всплеснула руками, как только увидела меня на пороге. — Весь день в постели провалялась что ли?
— А что мне делать, мам? Пойти двор почистить от снега? — ворчу в ответ, пропуская маму в квартиру.
— Ой, а страшна как смерть…. Бледня бледнёй, — кудахчет маман, рассмотрев меня при ярком свете. — А фингалы то под глазами! Страх божий! Жорка поставил? — заливается ехидным смехом от собственной шутки.
— Ну спасибо… Только и живу твоими комплиментами, — падаю на диван и накрываюсь одеялом с головой.
— Ты заболела что-ли, а, дочь? — смотрит на журнальный столик на котором хаос из упаковок с таблетками, грязных чашек и сопливых салфеток. — А где Жирдос? — это так она нежно называла Жору, от чего тот ужасно бесился.
— Надеюсь у него понос, — вяло рифмую я.
— Неужто неладно в Датском королевстве? — всплеснула руками мать, но глаза её засияли плохо скрываемым ликованием.
— Мы расстались, — бесцветно говорю я, уже не так больно это признавать.
— Славатехоспади…. Как же меня бесил этот глист в обмотках, ни рожи, ни кожи, — мать моя очень развеселилась этой новости. — Говно на короткой палочке, а не мужик. Вот тёти Светы племяш…
— Даже не начинай… Мне надо зализать раны, — грубо прервала я, зная, что дальше она опять начнёт меня сватать.
— Дочь, ну вот он бы тебе и помог… Зализать то, — мама у же села рядом со мной на диван и бесцеремонно тыкает меня локтем в бок, лукаво подмигивая.
— Фу мам… Блин… Фу…
— Думаешь мама молодой не была… Ну ладно, смотри засмущалась, — хохочет она, так, что я вижу её булатную коронку. — Ну что, значит будем тебя лечить, — мать закатывает рукава, явно показывая, что эта работёнка как раз для неё. — Я тебе домашней еды привезла, варенье малиновое, мандаринов. Будем пировать. Папка отсыпается после вчерашнего, они с дядь Геной нормально так отпраздновали. Теперь в тазы вчерашние харчи обратно собирают…
— Ох… Давай без подробностей… У меня богатое воображение…
Когда мама появилась в моей квартире это было похоже на первый восход солнца после полярной ночи. В помещении вдруг стало чисто и уютно, запахло едой, надеждой и немного счастьем.
Как же я понимаю лесбиянок, жаль я по багетам, а не по пончикам. Мама остаётся с ночёвкой, весь вечер смотрим сериалы, набиваем животы и хохочем до колик.
Постепенно мне становится легче. Увидев румянец на моих щеках мама решает идти в атаку.
— Дочь, Рождество скоро. Надо крёстной кутью нести… Она тебя ждёт.
— Конечно, мамуль… Только ваши эти "Давай поженим их" не включайте, ладно? Тоже мне Гузеева и Сябитова нашлись.
— Снежа, но он такой хороший… Я б сама за него вышла, если б не твой отец, — захихикала мама, прикрывая рот рукой. — Забрал моё сердце усатый чертяка, — заливается смехом как рождественский колокольчик, люблю этот смех и маму. — Ну ты хоть посмотри на товар то… Снежа, надо брать, пока свободный, — не унимается она, похоже, мне не отвертеться, но я попытаюсь.
— Мам, ну восемнадцатый век какой-то, — возмущаюсь я, сдвигая брови на переносице для пущего эффекта.
— Снеж, ну хоть для здоровья… У тебя вон всё лицо "хотелками" обсыпало, — тыкает пальцем в мои прыщи.
— Это сыпь от антибиотиков, — машинально прикрываю прыщи ладошкой.
— Вот, а мужик лучше антибиотика от всего вылечит, — озорно подмигивает мне, я в ответ закатываю глаза.
— Ладно, только хватит этот бред нести, — мама в ответ на это чуть не прыгает от радости, глаза опасно сверкают.
— Снеж ну ты это… Наряд найди поинтереснее. Чтобы там сиси было видно, попу, — показывает руками на себе, где должно быть видно. — Не эти твои оверзайзы… Не понятно то ли мешок, то ли чехол от автомобиля.