— А я обижена на вас, — вдруг негромко произнесла она, — только проснулась, сразу ваше сравнение со скорпионом вспомнилось.
— Зухрия, вы же знаете, что нравитесь мне.
— Как скорпион?
Вахтанг неожиданно обнял ее и поцеловал. Зухрия не стала вырываться. Они спустились с балкона и через некоторое время вошли в лесную полосу саксаула. Земля была еще холодной. Он повернул ее лицом к дереву. Зухрия обхватила руками ствол саксаула и нагнулась. Вахтанг задрал ей платье, проник в ее лоно и только тогда отметил, что она без трусиков. Это был их первый сексуальный контакт.
У всех было прекрасное настроение. Выпив на похмелье, стали собираться в Астрахань. В машине Вахтанг не выпускал из своей руки руку Зухрии. Проведя ладонью по ее руке, он вдруг почувствовал, что рука ее грубая, несуразная. Бросил взгляд на ее ноги, и они не отличались красотой. Он вспомнил притчу из книги «Кабус-наме», в которой говорилось, что пропорции тела индоевропейской женщины в большей степени соответствуют общепринятым стандартам, тем не менее она чаще всего бывает некрасивой. А азиатки, отличающиеся нестандартностью пропорций, чаще всего красивы и обворожительны. Зухрия была ходячим подтверждением этого положения. Вахтанг никогда не присматривался к отдельным частям ее тела. Он воспринимал ее в целом, и она казалась ему красивой.
Вахтанг с гостем проводили Зухрию до дому, она пригласила их войти, но Вахтанг отказался. На другой день он проводил Владимира Борисовича в Москву и с облегчением вздохнул.
Валентина Елизаровна, хозяйка квартиры, была недовольна его отсутствием — оказывается, она сдала комнату потому, что ей приятно мужское общество, а Вахтанг не приходит по ночам, заставляет ее нервничать. Вчера она, к примеру, не спала всю ночь.
— Виноват, Елизаровна, — засмеялся Вахтанг, чмокая ее в щеку.
— Взяток не принимаю, — смягчилась пожилая дама.
— Елизаровна, в чем дело, в доме — никаких запасов, ваша обязанность напоминать мне об этом! — ласково упрекнул ее Вахтанг.
Кроме платы за комнату Вахтанг обязался снабжать хозяйку продуктами. Валентина Елизаровна в свою очередь взяла на себя заботы о его питании.
— Послезавтра, Вахтанг Николаевич, день моего рождения, но сколько мне исполнится, не скажу.
— Годы на вас не отражаются, так что не имеет значения, сколько вам стукнет. Где мы отметим этот день, дома или в ресторане?
— Если возьмешь на себя роль кавалера, сходим в ресторан, и не надо покупать мне подарка. Если же роль моего кавалера тебе не по душе, отметим это событие дома, я позову своих старушек. Правда, я не люблю бывать с ними, мне с ними скучно.
— Ваш покорный раб послезавтра вечером приглашает вас в фирменный ресторан «Астрахань». Такси подъедет к подъезду ровно в половине восьмого. — Вахтанг приник к ее руке.
Валентина Елизаровна, довольно улыбаясь, потрепала его по щеке.
— Знаешь, как искупить свою вину, — пробурчала она.
Как и было обещано, в назначенный день к подъезду подкатило такси. Вахтанг не стал подниматься, шофер посигналил снизу, возвещая о приезде машины. Валентина Елизаровна не заставила себя ждать. Она появилась в дверях подъезда празднично одетая, довольно улыбающаяся. Вахтанг вышел из машины, открыл ей дверцу и с почетом усадил.
В ресторане они сели за четырехместный столик. По просьбе Вахтанга заказывала Валентина Елизаровна. Вахтанг подозвал знаком продавщицу цветов и купил своей даме небольшой букетик. Затем поднял тост за здоровье Валентины Елизаровны, пожелал здоровья и долгой жизни.
— Сбрось вы лет двадцать, — польстил он ей, — вас непременно похитили бы. За что, как вы думаете, женщин любят днем? За их достоинства. Ночью же любят за их грехи. Вы — настоящая женщина, ибо вас характеризует и то, и другое.
— Сегодня ты на должной высоте. Твои грехи позабыты, ты амнистирован, — в тон ему отвечала Валентина Елизаровна.
— Серьезно?
— Почему ты не женишься, Вахтанг, вокруг столько прекрасных женщин!
— Я так люблю себя, что мне кажется, связать свою судьбу с одной-единственной женщиной — значит изменить самому себе. И потом, женятся глупцы, умные берут взаймы, а потом возвращают назад.
— Я была дважды замужем. Второй муж взял меня с ребенком. Если бы молодежь тогда рассуждала, как ты сейчас, я осталась бы одинокой.
— Такой, как вы, мои теории не касаются. Мне кажется, любая женщина стремится закабалить мужчину из-за той обязательной дани, которую ей приходится платить ради своего удовольствия, а всякого рода контрибуцию — возложить на мужчину, а мужчина же, в свою очередь, стремится получить удовольствие от всех женщин, и притом даром.