Мамед написал объяснительную записку, и все ребята подписались под ней. Позвали Сашу.
— Напиши, что между вами была словесная перепалка, драться не дрались и ни к кому претензий у тебя нет.
Тут в кабинет зашел Вахтанг.
— Вы что, думаете, вот так отделаетесь? — неожиданно спросил он. — Мы тут целую неделю только и делаем, что занимаемся вами, из-за вашего идиотизма столько людей потеют, и все это ради чего? Короче, магарыч за вами. В противном случае я передаю все эти документы в суд. Вы вылезли благодаря доброте Бадри Майсурадзе! Они будут дебоширить, избивать друг друга, делать, что их душеньке угодно, а мы тут работай на них?! Короче, каждый положит по тысяче рублей, собранные деньги отдадите Сашиному отцу.
— Уважаемый следователь, по тысяче — это для нас много, если можно, мы впятером положим две тысячи рублей. Поработаем и соберем. Откуда у нас такие деньги?!
— Ну, если вам их надо заработать, так и быть! Мы не нуждаемся в ваших копейках, но у нас такой метод наказания. Должна же быть какая-то разница между вами, дебоширами, и порядочными парнями. И они на воле, и вы на воле. Так что принесете деньги Сашиному отцу.
Ребята вышли из кабинета с опущенными головами.
— Я не ожидал этого от тебя, Вахтанг, — сказал Бадри. — Сделали доброе дело, зачем же деньги брать?
— Каждый труд, дорогой Бадри, требует вознаграждения, а если труд не имеет цены, тогда дело швах.
На другой день Шалва принес Вахтангу три тысячи рублей и горячо поблагодарил его. Вахтанг разделил эту сумму на три части, две отдал Гиви и Бадри.
Через несколько дней Вахтангу позвонила Цицино:
— Послезавтра буду в Тбилиси, — сказала она, — утром с вокзала приеду прямо к тебе, будь дома.
Она действительно приехала к нему прямо с вокзала. Вахтанг обнял ее, поцеловал. Цицино сняла плащ, села, вынула из сумки фотографии девочек и маленького Элгуджи. Вахтанг внимательно рассмотрел фото и нашел какое-то сходство с собой.
— Очень красивый и здоровый мальчик, — рассказывала Цицино, — девочки вовсю балуют его. Я даже не почувствовала, как он вырос из пеленок. Звонил дядя. Он жутко благодарен тебе, в два счета, говорит, обделал такое сложное дело.
— Твоя просьба для меня закон. Ну, что ты решила, хочешь еще сына?
— И сына хочу, и по тебе соскучилась, по твоей ласке. Все время вижу тебя во сне. Короче, тебя устраивает такой график: в течение трех дней с утра до двух часов дня мы в постели, с двух до шести — на работе, с шести до восьми утра я у дяди. Идет?
— Идет! — согласился Вахтанг. Не теряя времени, он стал раздеваться. Цицино была необыкновенно ласкова. Она понравилась Вахтангу больше, чем тогда, в Москве. В первый же день график был нарушен — Цицино ушла от него в восемь часов вечера.
Вахтанг позвонил Гиви, объяснил свое отсутствие нездоровьем и необходимостью обследоваться у врача.
Цицино Белтадзе осталась очень довольна своей командировкой. Через три дня дядя проводил ее на вокзал.
Иван Дугин сообщил Вахтангу, что, по данным Гивиной агентуры, в один из крупных универмагов Тбилиси должны завести «левый» товар — мохеровые кашне. Фабрика, откуда должны были поставить товар, известна, пункт его назначения известен, оставалось поработать и определить день операции.
В тот день большая грузовая машина подъехала к универмагу. Через некоторое время она вернулась на фабрику, ее, видимо, загрузили вторично, и спустя некоторое время она снова остановилась у универмага.
Вахтанг и Иван вошли в магазин, когда разгрузка закончилась. Директор не растерялся, пригласил их в кабинет и предложил десять тысяч. Иван возразил, сказав, что в этой операции участвует много народу и, чтобы закрыть дело, потребуется не менее тридцати тысяч. Сошлись на том, что десять тысяч возьмут сейчас, а остальные двадцать — послезавтра здесь же, в кабинете.
В назначенный день Вахтанг с Иваном подошли к универмагу. В магазин вошел Вахтанг, Иван остался на улице. Вахтангу не понравилась чрезмерная вежливость директора, который усадил его в кресло, подал коробку из-под шоколадных плиток, в которой лежала толстая пачка денег.
— Деньги любят счет, батоно Вахтанг, не пересчитаете? — угодливо улыбаясь, спросил директор.
— Я вам доверяю. У меня к вам просьба — подарите мне такую же коробку, только с шоколадом, в знак сладкого завершения нашего дела.
— Конечно, конечно, — директор вызвал продавца и велел ему принести коробку «Гвардейского».
— Заверните мне ее только покрасивее. Сегодня у одной из наших сотрудниц день рождения, и эта коробка с шоколадом — подарок для нее.