— Смотрите не ошибитесь, батоно Вахтанг, не причините ей ущерба, — расплылся в улыбке директор.
— Не беспокойтесь, не ошибусь. — Вахтанга несколько удивила мальчишеская веселость директора — такие деньги отвалил и радуется.
Он вышел из магазина с двумя коробками в руках и пошел к подземному переходу, где его дожидался Иван. Подойдя к переходу, он почему-то оглянулся и увидел двух молодых людей, быстрым шагом нагонявших его. Не останавливаясь, Вахтанг сунул коробку с деньгами в урну для мусора, и, подав Ивану знак глазами, молча прошествовал мимо него.
На выходе из подземного перехода он тут же был остановлен двумя молодыми людьми, представившимися сотрудниками органов. Они попросили сесть в их машину.
— Это ваша? — вежливо осведомились они, указав на коробку с шоколадом. Вахтанг кивнул головой.
Его привезли в Министерство внутренних дел. В кабинет, куда его ввели, вскоре вошел мужчина в форме полковника, который сообщил, что Вахтанг находится в отделе борьбы со взяточничеством, потому что подозревается в вымогательстве денег у директора универмага, которые находятся в данной коробке.
— Можете проверить, — спокойно сказал Вахтанг.
Коробку открыли. В ней лежали десять плиток шоколада «Гвардейский». Вахтанг почувствовал, что участники операции в шоке. Они проверили его руки. Руки оказались чистыми. Извинившись, отпустили на все четыре стороны.
Вахтанг держался очень спокойно и, лишь выйдя из министерства, почувствовал, что нервы у него сдают. Его трясло от пережитого. Придя домой, хотел позвонить Ивану, но удержался.
На другой день, когда он вошел в кабинет Гиви, тот обнял его и расцеловал, дружески похлопал по плечу — молодец, не сплоховал, вовремя избавился от коробки.
— Жаль, такие деньги потеряли, — вздохнул Вахтанг, — а я собирался в Хони! Наши там второй дом строят, думал, помогу им.
— Ничего мы не потеряли, — утешил его Иван, — я-то ведь заметил, как ты избавился от коробки. Они это не увидели, потому что смотрели тебе в затылок — боялись потерять в толпе. Я видел, как тебя усаживали в машину, потом целый час караулил мусорную урну, боялся, не следят ли и за мной. Под конец позвонил Гиви, попросил прислать машину и ждать меня дома. Прибыл наш «виллис», я вытащил коробку — и юрк в машину. Никто за нами не следовал. Машину остановил у продуктового магазина, что возле Гивиного дома, и вошел во двор через магазин. Мы осторожно открыли коробку, провели куском ваты по ассигнациям, вата стала красной. Мы чистили каждую купюру и бросали в ванну. К утру деньги высохли и теперь готовы к употреблению.
— Почему все же этот директор заложил нас?! Получил «левый» товар на триста тысяч, а мы на какие-то копейки согласились, не торгуясь…
— Оплошали мы, Вахтанг, оплошали, этот универмаг курирует республиканский ОБХСС, они кормятся там, а мы вторглись в чужие владения.
— Из-за каких-то копеек жертвовать людьми?!
— Нас не зря называют псами. Мы жрем друг друга, грыземся из-за лакомого куска. А ну, попробуй отнять миску с едой у твоей любимой собаки, когда она голодна, — разорвет!
— Если пронесет — больше глупить не будем, — сказал Иван.
— Пронести-то пронесет, только вот спишут ли директору эту сумму или изымут вторично — неизвестно.
— Скорее всего, спишут, они, небось, договорились, что получат свою долю в том случае, если отберут деньги у нас, — высказал предположение Вахтанг.
— Ребята, надо быть очень осторожными, фактически мы влезли в карман республиканского отдела по борьбе со взяточничеством, лучше пока не разменивать эти деньги. Так надежнее.
Эта беспокойная неделя подошла к концу. В понедельник они собрались на работе. Все были в чудесном расположении духа.
Дела на работе шли хорошо. Вахтанг научился делать деньги, притерся к коллективу, и коллектив принял его. Но это продолжалось недолго.
Из отдела кадров республиканской милиции пришла бумага, в которой Вахтангу выражалось недоверие и начальнику милиции предписывалось перевести его во вневедомственную охрану.
Гиви прочитал эту секретную бумагу Вахтангу. На какое-то время воцарилась тишина. Ее нарушил Гиви.
— Вневедомственная охрана — совсем неплохое дело, — сказал он. — Поработай там некоторое время, а потом — или осел сдохнет, или его хозяин — вернешься.
— Говоря по правде, я собирался уйти из милиции, не мое это дело, но мне трудно было расстаться с коллективом, и потом, деньги тоже немаловажный фактор. Но если у меня здесь нет никаких перспектив, лучше я уйду по собственному желанию, не могу же я выставить своей жизни неуд. Если не найду работы, уеду в Россию.