— Наташка!
И из комнаты, в которой мы не были, выходит эта самая Наташка.
— Наташа, — говорит Валентина Павловна, — сестра Ларика. А это Витя и Коля — друзья Ларика.
Я вообще на девчонок внимания не обращаю. И на эту Наташ… То есть я хочу сказать, что до этой Наташи мне тоже дела никакого нет. Она стоит себе и меня разглядывает — меня почему-то одного, а на Кольку не смотрит. А я на нее смотрю и чувствую, будто у меня внутри холодок какой-то. Прическа у нее вроде как у Женьки Спиридонова, только у нее получаются не лохмотья, а нормально. Прическа мне тоже до лампочки. Мне вообще все равно, кто как одевается. А уставился я на нее потому, что на ней был пояс. Широкий кожаный пояс с двумя рядами дырочек и заклепками. О таком поясе я мечтаю уже сто лет, еще с прошлого года. Мне этот пояс для ножа нужен — для рыбацкого ножа в ножнах, который я нашел около причала.
Наташа усмехнулась, дернула подбородком и спрашивает:
— Ты чего на меня так смотришь, Витя?
Сказала она это так, будто она не девчонка, а моя мама.
А я почему-то растерялся и говорю:
— Здравствуйте.
Все засмеялись. Наташа говорит:
— Привет, Витя.
И все опять засмеялись, и даже Колька.
Валентина Павловна говорит:
— Наташка, не дури.
Наташа пожала плечами и села за стол. Пояса мне уже не видно, и я перестал на нее смотреть.
Пока ели суп, я только об одном и думал: как бы на скатерть не капнуть. Лицом прямо в тарелку влез, чтобы от тарелки до рта ближе было.
На второе были оладьи.
Валентина Павловна поставила на стол вазочки с вареньем, со сметаной и с маслом.
— Ребята, кто с чем хочет, берите сами.
Наташа говорит:
— Витя с вареньем любит, да, Витя?
Я на нее не смотрю.
— Спасибо, я наелся, больше не хочу.
Наташа — опять:
— Витя, не спорь с мамой. Она у вас с осени преподавать будет.
— И у вас, между прочим, тоже, — говорит Валентина Павловна.
— Представляю, какие ты мне отметки будешь ставить.
— Какие заслужишь, — говорит Валентина Павловна. — Сегодня, например, за поведение ты больше двойки не заслуживаешь.
— Разве я плохо себя веду?
— Неважно, — говорит Валентина Павловна.
— А в чем?
— Сама знаешь.
Наташа замолчала. А я сижу и соображаю. Почему Валентина Павловна будет у нас преподавать, мне не понятно. Но Наташе она сказала «у вас тоже». Значит, Наташа будет учиться в нашей школе. Можно постараться у нее пояс на что-нибудь выменять.
После обеда мы с Колькой сразу заторопились.
Валентина Павловна проводила нас до двери, а Ларик спустился вниз.
— Твоя сестра будет в нашем классе учиться?
— Нет, она в девятый переходит.
— У нас же нет девятого.
— С осени здесь будет десятилетка. Вы разве не знали?
— Нет, — говорю, — не знали. А твоя мама учительница?
— Русский язык и литература, — отвечает Ларик.
— А как же Мария Михайловна?
— Она на пенсию уходит. Разве вы и про это не знали?
— Не знали, — говорю. — Это ведь ты все знаешь. А мы мало знаем.
Тут Колька говорит:
— А где твой портфель?
Смотрю — нет портфеля. Так я торопился уйти, что портфель у них дома забыл.
Побежал назад, позвонил. Дверь открыла Валентина Павловна. В руках у нее мой портфель.
— Спасибо, — говорю, — до свидания.
— Пожалуйста, — говорит Валентина Павловна. — Подожди, не беги. Есть у меня один к тебе вопрос. За что вы Ларика бить собирались?
— А вы откуда знаете?
Валентина Павловна засмеялась:
— Я же на вас из окна целых пять минут смотрела.
— Да нет, мы так просто, — говорю я.
— Я хочу тебя предупредить: Ларик с вами драться не будет.
— Я знаю. До свидания.
Я сбежал по лестнице. Внизу Колька разговаривал с Лариком. Когда я подошел, Колька говорил:
— Завтра после уроков приходи на берег. Там лодка смоленая. Найдешь.
— Приду, — сказал Ларик и протянул Кольке руку.
Потом он протянул руку мне. Я сунул ему ладонь, и он ушел.
— Ты еще, может, весь класс позовешь? — говорю я Кольке.
— Не нужно было тогда к ним заходить.
— Вот бы и не заходил.
— А ты зачем пошел?
— Сам не знаю, — говорю.
— Вот и я не знаю, — говорит Колька. — Я пока за столом сидел, вспотел даже. Но Ларик ведь не виноват, он нас не звал.
— Какой еще Ларик? Илларион, что ли?
— Не строй из себя дурачка, — говорит Колька. — Обыкновенный Ларик. Наташин брат. Понял теперь?
— При чем тут Наташа?
— Значит, при чем, — говорит Колька.