Но пролежав в больнице двадцать дней, Ефросинья Макаровна сбежала к сыну.
- Врачи замучили, - объяснила она Виктору. - Задницу и руки искололи иголками. Капельницы кажинный день, пропади они пропадом. Домой хочу, сынок, помоги добраться. Воздух тут тяжелый, не то, что дома. Сердце заходится. Дышать нечем.
Бабушка жила с теткой Нюсей. У Нюси дома хулиганил сын, алкоголик, тащил из дома вещи на продажу, бил мать и отбирал пенсию. Он пробовал являться в дом бабушки Фроси, устраивал скандал и, однажды, разбил стекло в окне. Но Матвей Панасоник, узнав об этом распорядился дебошира наказать. Наказали по деревенским законам. Избили знатно и отвезли в больницу.
Виктор с сыновьями выехал в Сересток. Хоронили Ефросинью Макаровну всем селом. Могилку вырыли рядом с могилой мужа. Как положено, устроили поминки в доме Матвея Панасоника, ибо дом бабушки не вместил бы всех желающих помянуть покойную. Виктор расплатился с Матвеем за поминки и похороны. Обещался в скорости поставить памятники на могилки отца и матери. Тетку Нюсю оставил проживать в своем доме, раздал деньги бабушкам, которые всю ночь читали молитвы над мертвой Ефросиньей.
Поминки в селах Брянщины проходили по старинке. В одном помещении сидели женщины, в другом - мужчины. Женщины пели отходную. Мужики молчали. Даже самые отпетые алкоголики выпили по две рюмки, более не положено. Мертвых в селе уважали. Если кто нарушал обычай, выгоняли тихонько вон.
Ночью Виктору приснилась мать, да так явственно явилась, как в жизни. Но испуга не было, была радость, что мать рядом.
- Не горюй, сынок... - Мать погладила его по голове. - Мне здесь хорошо. Как время придет, встретимся, дай Бог... Помог тебе Николай Чудотворец, недаром я ему молилась кажинный день. И Отец твой рад. Наказывает он тебе добро нести в мир. - Витька хотел обнять мать, но она растаяла. Он проснулся в слезах. Сердце болело. В эту ночь он не спал. Сидел на кухне у Мотьки, пил минералку и плакал. Заглянул сын и ушел, поняв, что бате надо побыть одному.
* * *
На стройке готовились к приезду Абрама Михайловича. Чистили, мыли, убирали. Поточные линии уже стояли на своих местах, и часть из них выдавала готовую продукцию. Готовился праздничный обед, все нарядно оделись. Приехал директор нового завода, назначенный шефом. Виктор отдавал последние распоряжения и грустил. Пришла пора расставаться со стройкой, рабочими, другими людьми, с которыми подружился. Его зам, Фёдор Ефимович, вчера улетел в Москву, где он ,оказывается, постоянно жил и работал. Виктор подозревал, что Федор не так прост и, не дай Бог, был олигархом. Только сейчас он понял, как многим обязан заму. Со стыдом вспоминал, как назначил его комендантом и грозился выгнать.
- Дураком был, ох, дураком! - Казнился Виктор. - Хорошо, что зам зла на него не держал, смеялся и говорил:
- Спасибо, что Абрам помощников прислал, а то бы я пропал. Уволил бы ты меня, ну, куда бы я делся несчастный? Виктор понимал, что главным инженером на стройке был не он, а его зам. - Как же он намаялся со мной, неумехой! Никогда голоса не повысил, учил работать и вроде бы выучил.
И его указания и советы Виктор теперь неукоснительно соблюдал.
- Поменьше ори, Виктор, - советовал зам. - Руки не распускай. Настоящий руководитель должен иметь выдержку, быть смелым, честным и мудрым. Людьми руководить - не водку пить. Люди разные по характеру, темпераменту, образованию, способностям. Умей сделать так, чтобы они любили свою работу, уважали тебя и чуточку боялись. Теперь ты без меня справишься. Не горюй. У Абрама насчет тебя большие планы есть. До свидания. Не кашляй. Зубные протезы береги. Привет Абраму. - Обнял Витьку, похлопал его по плечам. Прилетел вертолет, и зам на прощание помахал рукой и отбыл в Москву. Резко зазвонил мобильный телефон. Виктор слушал и не верил своим ушам. Плакала и захлебывалась слезами секретарша Оленька.
- Витька, Абрам Михайлович у-ми-ра-а-ет! Отравили его. Какую-то отраву в кофе бросили, когда я на минутку вышла. Меня а-а-рестова-а-ать хотят! Милиция понаехала. Спаси, Витька! Выезжай прямо сейчас. Абраша пока жив, тебя требует! Скорей! Скорей!
Витька сел за стол и застыл. В голову как будто кто-то бил набатом. Холод пронзил его до костей. Старший сын Максим вошел в кабинет к отцу и сел в кресло: Что-то "Зек-армянин" опаздывает. Заждались уже. Обед стынет... Да что с тобой, батя, - спросил он, взглянув на отца.- Случилось что?!
Витьку, как будто, отпустило. Он вскочил и зашептал (голоса не было):
- Срочно к Абраму! Он умирает! Едем! Срочно! Сейчас!
Через минуту они уже были в машине. Максим водил машину мастерски, имел международные права. Мерседес взвизгнул, развернулся и помчался на глазах у изумленной публики. Максим проорал, высунувшись в окно:
- Праздник отменить! Отменить праздник!
Виктор вбежал в спальню. На кровати, вытянувшись на спине, лежал Абрам Михайлович. Возле него суетились доктор и несколько сестер.
- Выгони их, - прошептал больной.
- Уйдите! Немедленно! - Виктор открыл двери. - Вон!
- Что вы себе позволяете? - Возмутился доктор.- Вы ответите за самоуправство!
- Отвечу. Вон!
Доктор, напуганный диким визгом Виктора, быстро вышел вместе с сестрами.
- Абрам Михайлович!- Виктор присел на кровать, взял холодные руки больного, стал их растирать, пытаясь согреть.
- Не умирайте, Не умирайте, дорогой! Я Федору дозвонился. Вертолет скоро будет здесь. Федор летит с лучшими врачами. Держитесь! Все обойдется...
- Не суетись...- Еле слышно прошептал шеф.
Виктор наклонился к нему.
- Слушай и молчи. Время дорого. Знаешь, почему у меня кликуха "Зек-армянин"? Мою семью вырезали... Жену, брата, детей, бабушку... Мы жили в Баку, когда началась заваруха. Я наполовину армянин, наполовину еврей. Отец - еврей, мать - армянка. Я нашел убийцу. Он сбежал в Москву, испугавшись. Он знал меня и знал, что я отомщу. Дай глоток воды... Я вырезал всю его семью. Не в себе был. У меня небольшой капитал имелся. Надо было больше, больше. Я убивал, Витька... На мне криминала выше крыши... Но этих людей не жалко. Отморозки. Не я их, они бы меня убили. Я наврал, что у меня врагов нет. Они есть и их много. Найди убийцу, покарай...
- Найдем, будьте спокойны.
- Оленьку вытащите. Она не виновата.
Виктор попытался напоить шефа. Ничего не получилось. Вода не прошла внутрь, растеклась по груди.
- Может, Вам лучше молчать? - Слезы Виктора падали на рубашку шефа и легкую ткань.
- Некогда молчать. Мне исповедоваться надо. Священник ждет. Не плачь, Виктор. Все мы смертны. Я хочу сказать тебе о главном. Ты - мой наследник. Хотел... на благотворительность... Разворуют шакалы благотворительность... Я знаю, ты меня любишь. И я давно отношусь к тебе, как к сыну. У меня роднее никого. Все родственники ближние и дальние погибли в Баку. Федору деньги не нужны. Своих девать некуда. Завещание давно есть. Оленька кое-что получит, другие люди, с которыми работал и дружил. Священнику отдашь... На храм в городе... А ты олигархом станешь. Миллиард в долларах и евро на счетах в России и за рубежом. Двадцать три завода... И другая собственность. В завещание все подробно расписано. Обратись к Федору. Поможет. Строй дома, Витька. В Московской области. Я уже приступил, да не судьба...
- Да не нужен мне Ваш миллиард! Какой из меня олигарх, смешно просто! - Виктор плакал.- Вы выздоравливайте, дорогой мой. Ишь чего надумали!? Умирать... Вас ждут, люди ждут. Фёдор скоро прилетит...
- Я сидел, Виктор, шесть лет, но не сломался в тюрьме. В свое время Федора от тюрьмы отмазал, а потом он меня из тюрьмы вытащил... А то бы пропал. Вот, теперь богатым стал. Уважают. Я все сказал, что хотел. Священника впусти. Может, Бог меня простит. Он убийцу на кресте простил... - Шёпот стал еще тише.- Прощай, Виктор... Зови священника.