Вот локомотив показался в просвете двух сосен. И снова под колесами паровоза засияли рельсы, завздыхали со скрипом, вдавливаясь в песок, шпалы.
Сосчитав до пятидесяти, Витька закусил нижнюю губу и что было силы крутнул ручку...
И ничего не произошло. Мирно постукивали на стыках вагоны. На платформах под чехлами горбатились тяжелые орудия, рядом с вагонами по травянистой насыпи бежали желтые квадраты. Солдаты в теплушках ехали со светом.
Еще и еще вертел Витька жужжащую рукоятку, и злые слезы закипали на его глазах. Что же случилось? Он в точности сделал все, что говорил Седой. Витька был уверен, что ничего не упустил и не перепутал. Но факт оставался фактом: дьявольская машинка не сработала.
Ушел эшелон. Повез на фронт боеприпасы, орудия, танки, солдат. Сколько наших погибнет! В бессильной ярости Витька швырнул машинку на мох и... услышал:
– Ну чего ты нервничаешь? Разве так можно? Ошеломленный Витька с трудом повернул одеревеневшую шею и встретился глазами с Верочкой Королевой. Лунный свет, пробивающийся сквозь ветви, высветил ее почерневшее от угольной пыли лицо и блестящие глаза.
– Это ты? – проговорил Витька, придя в себя. – Какого лешего ты сюда приперлась?!
– Фу! Как мне не нравится, когда мужчины ругаются, – сказала Верочка. – Не приперлась, а пришла... Знаешь, как там, в бане, страшно? Опять эта большая птица прилетела... У нее глаза, как угольки, светятся. Я, конечно, не верю в нечистую силу, но кто ее знает... Эта птица...
– Хватит про птицу, – оборвал Витька. – Сейчас же поворачивай оглобли обратно...
Верочка нагнулась и подняла подрывную машинку. Повертела в руках, потрогала ручку.
– Не сработала, проклятая техника, – пробормотал Витька.
– Я видела такие, – задумалась Верочка. – Когда наши из города отступали, точно такой же штучкой взорвали бензохранилище. Огонь поднялся до самых облаков! И потом всю ночь горело. Светло было, как днем.
– Я не разбираюсь в этих штуках, – с отчаянием сказал Витька. – Седой сказал, что нужно крутануть ручку – и все в порядке.
– Седой?
– Я крутанул – и вот... ничего!
Верочка снова повертела в руках машинку, поднялась.
– Может быть, провод отсоединился, – сказала она. – У них тоже один раз вышла осечка...
– У кого у них?
– Ну, которые бензохранилище взрывали. От этой штучки тянется тонкий проводок... Я видела, как военные проверяли, не оторвался ли он... Мы с папой там были. Это ведь его объект... Я сейчас проверю.
Верочка, пригнувшись, зашагала к железнодорожному полотну. Иногда она нагибалась и дотрагивалась до поблескивающего на земле провода.
– Ты что, ночью видишь, как кошка? – спросил Витька.
– А ты разве не видишь? – повернулась она к нему. И он поразился тому, что в ее глазах зеленоватый кошачий блеск.
Скоро она скрылась за деревьями. Подождав немного, Витька пошел вслед за ней.
Пригнувшись у рельса, Верочка что-то делала. Витька присел рядом. Тонкие девчоночьи пальцы ловко прикручивали оголенный конец провода к клемме взрывателя. Из-под разворошенной земли тускло поблескивали несколько вместе связанных проводом желтых шашек.
– Плохо прикрепил, вот и отскочил, – сказала Верочка. – А второй держится... Ну, вот и все: я его на место прикрутила.
Верочка разровняла ладонями землю с гравием, и толовые шашки исчезли. Все это она делала ловко, будто всю жизнь только и занималась тем, что взрывала вражеские эшелоны.
– В темноте ни черта было не видно, – будто оправдываясь, сказал Витька. Ему было неловко, что девчонка оказалась гораздо сообразительнее его. Почему ему не пришло в голову, что проводок мог отсоединиться? Наверное, когда прикреплял, руки от страха дрожали...
Седой рассказал Витьке, что случилось у путей в сосновом бору. Дело было перед самым заходом солнца. Седой с напарником затаились у сосны и выжидали удобный момент, чтобы взобраться на насыпь и положить под рельс взрывчатку. И тут они увидели немецкий отряд, который пробирался по лесу к партизанскому лагерю. Вел этот отряд Тихон Кириллов, которого партизаны считали своим связным. Они видели, как Тихон бойко разговаривал с немецким офицером и показывал рукой на лес, как раз в ту сторону, где были партизаны. Седой приказал напарнику пулей лететь в лагерь и предупредить товарищей, а сам, спрятав взрывное устройство под сосной, пошел вслед за карателями. Напарник до лагеря не дошел: шальная пуля тяжело ранила его. Устроив засаду у оврага (до лагеря оставалось меньше километра), Седой открыл по ним огонь из автомата... Партизаны успели отойти, а его схватили.
* * *
Три часа просидели Витька и Верочка под толстой сосной, прежде чем послышался со стороны станции шум приближающегося состава. Витька с обезьяньей быстротой вскарабкался на сосну и увидел длинный эшелон, который тащили два паровоза. Два мохнатых огненных хвоста вырывались из труб и рассыпались в бледнеющем предрассветном небе. Уже над лесом полыхали зарницы. В ближней деревне прокричали петухи. Увидев на платформах танки, пушки, грузовики, Витька соскользнул вниз и поставил машинку на колено – так удобнее было крутить ручку.
– Жми отсюда! – сквозь стиснутые зубы сказал он. – Встретимся у бани. Иди лесом.
– Ты опять будешь нервничать, – спокойным голосом сказала Верочка. – И потом, я привыкла к взрывам, бомбежкам...
Но Витька уже не слушал ее: он пристально смотрел на полотно. Шум надвигающегося состава нарастал. Уже ощутимо сотрясалась земля, стонали рельсы. В просвет двух сосен вошел локомотив...
И снова Витька сосчитал до пятидесяти. Машинка зловеще поблескивала в руках. Неужели опять?..
– У тебя руки дрожат... – громко сказала Верочка (грохот проносящихся мимо вагонов заглушал ее слова). Перед тем как повернуть ручку, Витька успел подумать, что у нее действительно кошачьи глаза...
Взрыв получился не очень сильным, зато потом началось что-то невообразимое: вагоны и платформы, налезая друг на друга, со страшным треском полетели под откос... Яркая вспышка и – оглушительный взрыв. Их обдало жаром, сверху посыпались сучки, дождем ударила по ветвям земля...
Витька вскочил, схватил Верочку за руку и напролом бросился в лес. Подальше от этого адского грохота.
За их спинами полыхало зарево, тяжко, так, что земля вздрагивала, что-то взрывалось; над головой свистели осколки. Их бегущие тени то неестественно вытягивались в длину, то неожиданно укорачивались.
– Это было почище, чем взрыв бензохранилища... – задыхаясь, выговорила Верочка.
Бежали, пока могли бежать.
Витька почувствовал, что Верочкина рука стала тяжелой и горячей. За спиной раздавалось ее свистящее дыхание, а позади все еще грохотало. Огненные клубки взлетали выше деревьев и, раздавшись вширь и опоясавшись жирным дымом, растворялись на светлеющем небе.
Они упали на зеленый влажный от росы мох и долго не могли произнести ни одного слова. Лишь молча таращились друг на друга.
– Ты партизан, да? – отдышавшись, спросила Верочка.
– Я видел одного партизана, – ответил Витька. – Вчера вечером его повесили. На березе.
– А я думала...
– Он не успел взорвать путь – его немцы схватили – ну, и попросил меня, сказал Витька.
– Все равно ты герой, – с жаром сказала Верочка. Витька посмотрел на нее долгим взглядом и проникновенно сказал:
– Давай договоримся сразу: ты никому об этом не будешь рассказывать, ладно? Я отомстил за Седого, за всех... И потом, не такая уж это была трудная работа – положить под рельс взрывчатку и повернуть рукоятку этой чертовой машинки. И ты бы смогла.
– Ты еще и скромный, – очень серьезно произнесла Верочка.
Витька посмотрел на нее и рассмеялся:
– Какая ты черная! Настоящая эфиопка!
– А ты... папуас, – улыбнулась она.
* * *
Когда они пришли в село, где Витька познакомился с помощником коменданта Семеновым, уже светало. Дома в сиреневой дымке мрачно нахохлились. Прокричали два-три петуха – и снова стало тихо. Витьке не хотелось проходить мимо комендатуры, но другого пути он не знал. По огородам опасно – собаки поднимут лай.