Рассказывая о себе, Юра все время поглядывал на Аллу.
Там, на хуторе, тетя Катя подровняла девчонке ножницами волосы, отдала, ей совсем новое платье своей дочери Наточки, которая ушла с партизанами в лес. Платье пришлось Алле впору, только в талии немного ушили. Пышноволосая, синеглазая, в нарядном платье – она уже успела очистить болотную грязь, – Алла выглядела, вполне взрослой девушкой. Но глаза у нее были грустные.
– Моя мать очень добрая и хорошая, – говорил розовощекий Юра, глядя на Аллу. – Я дам вам адрес и письмо. Она будет страшно рада, если вы приедете к ней.
Мама... Она была для Аллы не только матерью, но и подругой. Вместе с матерью они ходили в театр, кино. Ростом Алла была почти с мать. Если мама сердилась на дочь – это случалось редко, – то просто не разговаривала с ней, и Алла чувствовала себя тогда маленькой и несчастной. Мать умела заразительно смеяться... Вот и сейчас она слышит этот звонкий смех... У мамы была родинка на щеке. Как-то раз Алла подошла к зеркалу и стала смотреть на себя. Ей захотелось быть такой же красивой, как мать, И она черным карандашом нарисовала на щеке точно такую же родинку... Алла уже видела много смертей, но смерть матери не укладывалась в голове. Обнимая и целуя мать перед этим походом, Алла сказала, что через неделю – две она вернется... И вот теперь некуда возвращаться. Нет дома, матери. И неизвестно, где отец. Об отце Алла меньше думала – смерть матери как-то заслонила собой отца. Где он сейчас, отец? На фронте конечно. Может быть, ранен или... Нет, такого не может случиться: мать и отец! Жив отец. Кончится война, и они найдут друг друга. Алла вернется в родной город и будет ждать отца. И он обязательно придет... Иначе и быть не может.
– Вы никогда не были в Ярославле? – спрашивал Юра. В Ярославле она никогда не была. Слышала, что там делают автомобили. От отца слышала.
– У нас дома сад... Там много вишен и яблок.
Однажды они с мамой купили много-много вишни и, усевшись в парке на скамейке, стали есть. Рядом плескалась о берег Синяя. У матери красивые волосы. Они закручены на затылке в тугой блестящий узел.
Разглядывая на ладони красную косточку, мама сказала:
«Поразительно: из крошечной косточки может вырасти большое дерево и принести массу плодов... Откуда в этой косточке такая сила? И в одной ли косточке? Ведь без земли эта косточка ничего не стоит. Только в земле ее сила пробуждается. Хорошо, когда в землю попадают добрые семена, а если злые? Что бы тогда человек делал, как бы он жил?..» И вот, видно, все-таки упало в землю злое семя – фашизм – и проросло, пустив ядовитые корни. Вместо плодов на дереве выросли бомбы. В самых страшных сказках черная сила – ведьмы, великаны, людоеды, Кощей Бессмертный – не принесла столько горя и несчастья людям, сколько фашисты.
Во всех хороших книгах и сказках добро всегда побеждает зло. Добрых людей на земле всегда больше, чем недобрых.
Огромное злое дерево упирается вершиной в облако. Вокруг него, будто майские жуки, вьются, жужжат нагруженные бомбами самолеты. Железные корни кромсают землю, разрушая города и села... Но придет день – и рухнет это гигантское дерево, рассыплется в прах! Скорее бы наступил этот день!
– Вы меня слышите, Алла? – спрашивал Юра. – Я напишу маме письмо...
– Какое письмо? – взглянула на него Алла. Встала и, не оглядываясь, пошла по тропинке. Высокие рыжие стебли хлестали ее по загорелым ногам.
– Рассердилась, – потерянным голосом сказал Юра. – Ушла.
– На нее иногда находит, – успокоил Сашка.
– Вы тут все про маму да про маму – объяснил лейтенанту Витька.
– А у нее мать погибла.
– Догоню! – вскочил с травы Юра. – Я ведь не знал.
– Не надо, – сказал Витька.
– А письмишко напишите, – напомнил Сашка. – Будем в Ярославле – зайдем к вашей мамочке.
– Да-да, зайдите, – без всякого энтузиазма сказал лейтенант и полез в полевую сумку, где у него лежали бумага, карандаш и письма от матери.
* * *
Вечером строгий и озабоченный лейтенант снова разыскал ребят. Впрочем, их долго не пришлось искать: они околачивались неподалеку от столовой. Время шло к ужину. Над аэродромом стонало небо. То и дело взлетали и садились самолеты, напоминающие истребители, только гораздо больше. Сашка уже разузнал, что эти самолеты называются штурмовиками, ИЛ-2. Скорость у них не ахти какая, но зато они могут бомбить окопы. Летают низко над землей, и немцам их никак не нащупать. Даже «мессеры» ничего не могут с ними поделать. Когда над окопами внезапно появляются штурмовики, немцы в панике разбегаются кто куда. Они прозвали наши ИЛы черной смертью.
Летчики в кожаных куртках и шлемах тянулись с аэродрома в столовую, а техники приступали к осмотру и ремонту самолетов.
– Через пятнадцать минут улетает транспортный, – сообщил Юра. – Прошу всех за мной!
– А как же ужин? – вытянулось лицо у Ладонщикова.
Юра посмотрел на Аллу – она стояла под березой с букетом ромашек и васильков – и сказал:
– Ладно, получите сухим пайком! Лейтенант подошел к девушке и, достав из кармана гали-фе плитку шоколада, завернутую в газету, протянул:
– Это вам, Алла.
– Спасибо, товарищ лейтенант, – сказала Алла.
– Меня зовут Юра.
– Вы очень добрый, Юра.
Лейтенант растерянно смотрел на нее, и щеки его стали не розовыми, а красными.
– Саша! – позвала Алла. – Товарищ лейтенант дал нам на дорогу что-то сладкое... Положи в свой рюкзак. Сашка охотно выполнил ее просьбу.
– Можем опоздать! – спохватился Юра и зашагал к аэродрому.
Большой зеленый самолет стоял на взлетной дорожке. В его обширную утробу грузили лежачих раненых. Санитары подхватывали с земли носилки и, поднявшись по трапу, исчезали в самолете.
Летчики стояли у винта и курили.
День угасал. Над освещенной красным солнцем березовой рощей низко прошел истребитель и исчез за вершинами. Ребята так и не поняли: наш это или нет. Днем, когда ревели моторы, канонады не было слышно, а сейчас, вечером, будто гигантские дятлы задолбили железными клювами по желтому небу.
– Можно я вам напишу? – спросил Юра и, набравшись смелости, посмотрел девушке в глаза.
– Мне? – удивилась Алла. – Куда вы мне напишете, товарищ лейтенант?
– Зачем вы так? – тихо сказал Юра.
– Мне некуда писать. Понимаете, некуда.
– Понимаю, – сказал Юра. Он дотронулся до кармана гимнастерки, где на листке был записан номер его полевой почты, но вытащить не решился.
Вид у лейтенанта был несчастный.
Санитары с пустыми носилками спрыгнули на землю. Летчики поднялись в кабину.
– Вам пора, – сразу осевшим голосом сказал Юра. Он старался не смотреть на Аллу.
Ребята один за другим поднялись по трапу. Алла посмотрела на бледного лейтенанта и сказала:
– Лучше я вам напишу.
Юра с готовностью выхватил из кармана приготовленный листок и протянул. Щеки его снова стали розовыми. Алла отдала ему букет и сказала:
– Я вам обязательно напишу, товарищ... Юра! Бортмеханик плотно закрыл дверь и, подмигнув ребятам, ушел в кабину. Самолет был битком набит ранеными. Ребята едва нашли место на полу, где можно было сесть. В самолете темно, только в кабине светятся красные и зеленые лампочки.
Рев стал громче, самолет задрожал, качнулся и побежал все быстрее и быстрее...
ГЛАВА ВТОРАЯ. ПРОЩАЙ, САШКА ЛАДОНЩИКОВ!
Самолет приземлился на небольшом аэродроме, с трех сторон окруженном лесом. С четвертой стороны было ржаное поле, а за полем деревушка с пожарной каланчой. Тут же за ранеными подошли санитарные машины. Витька, Коля Бэс и Алла стали помогать переносить раненых из самолета в машины. Остальных почему-то не допустили к этому делу. Сашка, Верочка и Люся стояли в стороне и смотрели на них.
Раненых должны были доставить в госпиталь в районный центр. Услышав про это, Люся вспомнила, что там живет двоюродная сестра ее матери – тетя Клава. На их счастье, в одной машине остались свободные места.