– Вот, читай.
Это была их городская газета. На последней странице сообщалось, что на своем посту героически погиб Тимофей Ильич Бессонов. Была помещена фотография: гроб с телом Бессонова, установленный на грузовике, и толпа людей.
Потрясенный Витька отдал газету.
– А что же этот... Квас?
– Соврал.
– И когда ты узнал?
– В городе, – ответил Коля. – Помнишь часовню, где Гошка прятался? Напротив – витрина. Там почему-то сохранилась эта газета. Не успели немцы содрать.
– И ты все это время молчал? – удивился Витька.
– Что говорить-то? От этого легче не станет. У каждого свое горе... А отца не вернешь.
– Я бы так не смог, – сказал потрясенный Витька. – Никому ни слова.
– Я Алле рассказал... У нее ведь тоже мать погибла.
– А мои? – вздохнул Витька. – Я ничего не знаю.
– Лучше об этом не думать, – сказал Коля.
– Днем да, а ночью от этих мыслей никуда не денешься.
– Пойду в военкомат, – сказал Коля. – Может, повезет.
– Я скажу восемнадцать – не поверят. Ростом не вышел. А шестнадцать? Поверят?
– Будь я военком, – сказал Коля, – не задумываясь, взял бы тебя в армию.
– Тогда пойдем, – поднялся с травы Витька. Седой говорил, что будь он командиром, взял бы его, Витьку Грохотова, в разведчики...
* * *
Сашка наладил удочку и, прислонив к стене дома, пошел копать червей. У хлева – куча навоза. Отыскав ржавую консервную банку, Сашка стал вилами ворочать навоз.
Скрипнула дверь. Высокая худощавая женщина с хмурым лицом – тети-Клавина квартирантка – вышла на крыльцо и, щурясь от солнца, посмотрела в сторону речки Там, на песчаном пятачке, вместе с другими ребятишками играли ее дети. Задвинув железную щеколду, женщина ушла.
В доме никого нет. Тетя Клава на работе. Витька с Колей куда-то ушли, девчонки в лесу. Сашка воткнул вилы в навоз и, оглядевшись, поднялся на крыльцо. Отодвинул щеколду, вошел в сени, оттуда в дом. В комнате тети Клавы прохладно и сумрачно. Это не солнечная сторона. В углу большой вишневый комод с множеством отделений и ящиков. Сашка потянул за ручку ящик выдвинулся. Там было выглаженное и аккуратно сложенное белье. В другом ящике – простыни и наволочки. А вот и кое-что поинтереснее... В нижнем ящике – серебряные ложечки, завернутые в газету, бумаги, квитанции, разные безделушки. Нож! Настоящий охотничий нож в чехле. Тетя Клава как-то вспоминала, что ее муж – охотник.
Нож Сашка засунул за пазуху. В коробке из-под печенья «Аврора» он обнаружил пузатые карманные часы. На массивной крышке – непонятные инициалы. Сашка поднес часы к уху. Они молчали. Завел пружину, встряхнул и снова приложил к уху. Часы пошли. На Сашкином лице появилась довольная улыбка. Он с удовольствием слушал негромкое тиканье...
– Лягавых вызвать, или добровольно пойдешь в милицию? – услышал Ладонщиков незнакомый голос.
С испугу он выронил на пол часы и эастыл с выпученными глазами и раскрытым ртом. На пороге стоял невысокий парнишка в синих матросских штанах, расклешенных книзу. Во рту золотой зуб. На руке синий якорь.
– Кто же так обращается с бочатами?! – воскликнул парнишка и поднял часы.
– Роскошный хронометр... Почему же я его раньше не надыбал?
Он поднес часы к уху и тоже заулыбался.
– Глади, тикают!
Положив часы в карман, он взглянул на Сашку. Лицо его стало суровым.
– Гони цепочку!
Сашка облизал пересохшие губы.
– Цепочки не было, – хрипло сказал он.
– Сколько жуликов развелось на белом свете... Проходу от них нет! сокрушенно покачал головой незнакомец.
Сашка понял, что этого парня с золотым зубом бояться нечего. Наверное, сын той самой женщины, которая только что ушла, неосмотрительно закрыв дом лишь на щеколду. Правда, в этом доме он его еще ни разу не видел.
– Чего это ты чужие часы в карман положил? – спросил Сашка, осмелев.
Парнишка улыбнулся, сверкнув желтым зубом.
– Что я в карман положил – это мое. Жалко, конечно, часов, но Сашка тут же успокоился, вспомнив, что за пазухой отличный охотничий нож.
– Кто ты такой? – вконец обнаглев, спросил Сашка. Ящик он на всякий случай задвинул.
– Я бы мог тебя сдать первому лягавому, позвать соседей, но я ничего этого делать не буду...
– Часики-то в карман положил, – заметил Сашка. Парнишка еще раз показал свой золотой зуб, достал из кармана часы и, небрежно подбросив на ладони, сказал:
– Хочешь, шваркну о печку?
– Отдай лучше мне.
Скрипнула калитка, парнишка бросился к окну и выглянул из-за занавески.
– Кто это? – спросил Сашка, поднимаясь с корточек.
– Почтальонша... Газету в ящик бросила.
– Так как насчет хронометра?
Парнишка разжал ладонь, взглянул на часы и протянул Сашке.
– Для меня бочата не проблема, – сказал он. Ладонщиков обрадованно запихал часы в карман.
– Теперь нарезать отсюда надо!
– Атанда, – сказал парнишка. – Есть еще одна работа...
– Какая? – забеспокоился Ладонщиков. С часами в кармане ему не терпелось дать тягу из этого дома. Мало ли кто мог прийти?
– Стой у окна на шухере, а я тут марафет наведу, – не совсем понятно сказал парнишка и подошел к комоду.
Он не полез в нижний ящик, где Сашка обнаружил часы. Стал открывать ящики с бельем и копаться в них. Обследовал простыни, наволочки, полотенца, скатерти. И только в третьем ящике нашел, что нужно. Это была толстая пачка, очевидно, денег, завернутая в газету. Парнишка развернул газету, и Сашка увидел солидную стопку кредиток.
– Сколько тут? – шепотом спросил он.
– Голенькие... Сколько есть – все мои, – весело ответил парнишка и спрятал деньги под рубаху.
– Тыщи три, – завистливо пробормотал Сашка. – А может, и больше?
– Теперь, салажонок, будем рвать когти, – сказал парнишка.
– Я же на шухере стоял, – Сашка умоляюще смотрел на него. – Подкинь немного?
– За Ленькой Золотым Зубом не пропадет, – сказал парнишка. – Отваливаем.
Они выскользнули из дома, задвинули щеколду и как ни в чем не бывало зашагали по дороге. Ленька Золотой Зуб немного впереди. Сашка – сбоку.
Из-за поворота улицы показалась женщина с измученным лицом – квартирантка тети Клавы – она увидела удаляющихся мальчишек и, прижимая к груди старенькую сумку с хлебом, засеменила за ними.
– Леня, Ленечка! Погоди, что я скажу! – кричала она, прибавляя шаг.
Но Леня и Сашка, которому было приказано не оглядываться, быстро удалялись.
Сашка вернулся к вечеру. Сразу в дом не пошел. Подкрался к окну, послушал. Ничего не слышно. В окнах темно. Здесь тоже светомаскировка. С речки донеслись знакомые голоса, всплески. Купались девчонки. Где же Витька, и Коля? Неужели уже спят?
Сашка поднялся на сеновал, где они ночевали, но ребят там не было. Тогда он спустился к речке и, укрывшись в кустах, стал наблюдать за девчонками. Они беззаботно плескались в воде, смеялись, брызгали друг в друга.
Первой вылезла на берег Верочка. Она схватила платье и побежала в кусты переодеваться. Сашка не успел спрятаться, и Верочка его увидела.
– Ой, Сашка! – воскликнула она. – Подглядываешь?
– Ножик потерял, – соврал Сашка и, нагнувшись, стал шарить в траве.
– Отвернись! – потребовала Верочка.
Сашка послушно отвернулся. Верочка быстро переоделась, выжала трусики подарок тети Клавы – и опустилась на корточки.
– Куда он упал?
– Кажется, здесь... – сказал Сашка. – А может быть, там?
– Я счастливая, – заявила Верочка. – Сейчас найду!
– Фиг с ним! – Сашка поднялся с колен. – Где ребята?
– В кино ушли. Мы на дневном были, а они на вечерний.
– Как там, все тихо в доме? – спросил Сашка.
– Чего это ты не приходил обедать? Мы ели землянику с молоком. Такая вкуснотища!
– Тетя Клава ничего? – допытывался Ладонщиков.
– Ругалась... Где, говорит, ваш толстячок болтается.
– Значит, все в порядке, – Сашка вздохнул с облегчением.
– Где ты был?
– Мало ли где...
На берег вышли Алла и Люся. Они были в купальниках. Увидев Сашку, попросили его уйти.
– Это зачем?