ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ДВЕ ВСТРЕЧИ
Скандал разразился вечером на следующий день. Тетя Клава, прижимая к груди вытащенное из комода белье, появилась на пороге своей комнаты. Лицо потерянное, глаза пустые. Ребята сидели за столом и пили чай с земляникой. На большом, желтом столе тоненько пел самовар. Солнце только что зашло, и на белой русской печи суетился желтый зайчик.
– Коровушку мою украли, – шепотом сказала тетя Клава и прислонилась к косяку.
– Коровушку? – удивилась Верочка.
– Ироды проклятые, украли коровушку... Чтоб их громом разразило, чтоб глаза у них, окаянных, лопнули!
– Разве у нее была корова? – тихо спросил Коля Бэс.
– Я не видел, – ответил Витька.
– У вас ведь не было коровы, – сказала Верочка. – Одни куры.
– Все как есть украли-унесли... – все громче говорила тетя Клава. Серебряные ложечки... Золовка на день рождения подарила. Семь годков лежали в комоде – утащили, проклятые. Петенькины часы – тоже. Уходил на фронт – наказывал беречь. Ему их на работе преподнесли в праздник. С надписью. Пожалел, не взял с собой на фронт... Что же это, люди добрые, творится на белом свете?! Все перерыли, вражьи сыны... Кто?! Кто?!
Лицо тети Клавы стало багровым, в глазах заблестели слезы. Голос становился все громче, пронзительнее. Даже в ушах зазвенело. Ребята сидели подавленные и чувствовали себя виноватыми.
– Неужели Сашка? – сказал Витька.
– Что ты такое говоришь? – возмутилась Верочка. – Саша, может быть, уже на фронте... Фашистов бьет, а ты?!
– Пожалела несчастных сирот, приютила на свою голову... – уже не говорила, а кричала тетя Клава. – Дура я старая! Зачем продала коровушку? Не сто же у меня рук? И фабрика, и корова, и дом? Думала, вернутся мои Петенька и Коленька – и снова купим коровушку. Говорили умные люди: положи, Клавдия, деньги на книжку, ан нет, не послушалась! Завернула в бумажку и в комод спрятала... Разве думала я, что в моем доме заведутся воры?
– Это очень неприятно, тетя Клава, но мы ничего не знаем, – сказал Коля.
– Отдайте мои деньги! Кто еще мог, кто?! Не доводите до греха... Отдайте добром!
– Как вы можете так, тетя Клава? – побледнев, сказала Верочка. – Среди нас нет воров! Нельзя так не верить людям... Вы как следует поищите свои деньги и найдете... И ложечки и часы... – Верочкин голос дрогнул. – Да-да, и часы! Давайте все вместе поищем. Они куда-нибудь завалились.
– В самую душу мне плюнули... Ладно – деньги, какая им теперь цена? Я ведь вас, как родных... А вы?!
Тетя Клава уткнулась в глаженое белье и горько заплакала. Ребята молча сидели, боясь взглянуть друг на друга. Верочка кусала губы, сдерживаясь, чтобы тоже не зарыдать. И тут из другой комнаты появилась квартирантка. Двое большеглазых мальчишек прижимались к ее коленям. В руках у женщины полированная желтая шкатулка.
– Это он, Клавдия Ивановна, – сказала она. – Леша. Больше некому. Я уходила в магазин, а он домой пришел... Я знаю, это он.
– Вот видите, – сказала Верочка, – а вы накричали на нас.
Тетя Клава вытерла наволочкой глаза и посмотрела на квартирантку.
– Зачем он так? – всхлипнув, спросила она. – Ведь я к нему, как к родному...
– Это все война, Клавдия Ивановна... Раньше он был другой. За несколько месяцев совсем отбился от рук. Не справиться мне было с ним одной. Связался с дурной компанией. Злой стал, жестокий. Дома неделями не бывает. Меня ни во что не ставит... Я просто не узнаю его.
– А может быть, вы в другое место положили и забыли? – сказала Верочка. Моя тетя тоже так: положит, а потом ищет-ищет.
– Чем я бога прогневила? – сказала тетя Клава. – За что на меня такие напасти?
Квартирантка протянула тете Клаве шкатулку.
– Возьмите, Клавдия Ивановна... Тут деньги, золотое обручальное кольцо, часики... Больше у меня ничего нет.
– А папины запонки? – напомнил малыш.
– А портсигар? – добавил второй.
– Возьмите, – повторила женщина.
– Господи, что же это такое? – Тетя Клава повернулась и ушла в свою комнату.
Квартирантка с грустью взглянула на притихших ребят и, вздохнув, тоже скрылась в тети-Клавиной комнате. Мальчишки от нее ни на шаг.
– Почему же тогда Сашка скрылся? – сказал Витька.
– Он очень спешил, – горячо вступилась за Ладонщикова Верочка. – Эшелон с минуты на минуту должен был отправиться... Командир полка даже часы ему свои дал, чтобы не опоздал.
– Какие часы? – спросил Витька.
– Большие такие, с крышкой... – Верочка посмотрела Грохотову в глаза. – Я знаю, что ты подумал... Он не крал у тети Клавы часов... Ему командир дал!
– Ты встречал когда-нибудь таких командиров, которые отдавали бы свои часы первому встречному мальчишке? – взглянул на Бэса Витька.
– Не встречал, – ответил Коля. Он задумчиво смотрел в стакан с остывшим чаем.
– А ты встречала?
– Мне все это противно, – сказала Алла и, поднявшись из-за стола, вышла из дома. Люся, поджав губы, ушла за ней. На пороге остановилась и, не глядя ни на кого, сказала:
– Мы же видели, как он становится таким... Почему никто его не остановил? Почему?!
– Вам завидно, что Сашка уехал на фронт, – заявила Верочка. – Вас прогнали из военкомата, вот вы и злитесь... А он – сын полка!
– Что-то не похоже, – усмехнулся Витька. – Я не помню, чтобы Сашка рвался на фронт.
– Ты видела эти часы? – спросил Коля.
– Я вам сейчас докажу, что вы ошибаетесь! – Верочка вскочила из-за стола и бросилась в комнату. – Я спрошу у тети Клавы, какая у них крышка. И циферблат был на Сашкиных часах с римскими цифрами.
– Нечего и выяснять – это Сашкина работа, – сказал Витька.
– И деньги?
– Когда он успел снюхаться с этим Лешей... Ведь этот Леша и в доме-то не бывает.
– Ну и скотина! – сказал Коля.
– Хотел бы я его когда-нибудь встретить!
– А Люся права, – помолчав, сказал Коля. – Мы все видели и молчали. Я понимаю: брюхо подведет, не спрашиваешь, откуда взялась еда... Итак, двоих мы из нашей компании потеряли: один оказался жалким трусом, второй – вором.
– И все-таки тут что-то не так, – задумчиво сказал Витька.
Вернулась Верочка. Тихо села на табуретку и помешала ложечкой бледный чай. Глаз она не поднимала. Витька хотел что-то сказать, но Коля положил ему руку на колено – мол, лучше помолчи.
– Он мне номер полевой почты назвал... – растерянно сказала Верочка. Одна тысяча ноль сорок шесть.
– Чудачка ты, – ласково сказал Коля, глядя на Верочку, сидевшую рядом с убитым видом.
– Зачем он меня обманул?
В Верочкиных глазах было такое отчаяние, что Витьке и Коле стало не по себе.
– Ты такая доверчивая, – сказал Коля.
– А Сашка арап, – прибавил Витька.
– Этот Леша, сын квартирантки, подбил нашего Сашку на воровство, – мягко сказал Коля. – Я уверен, Сашка вернется... Не такой уж он испорченный.
– Я побегу на почту, – вскочила с табуретки Верочка. – Они еще не успели мое письмо отправить...
А на крыльце, прислонившись головой к стояку, плакала Люся Воробьева. Она поняла, что ребята уйдут. После всего, что произошло, они ни за что не останутся. Внезапно девочка выпрямилась, на глазах высохли слезы.
– Как ты думаешь, где сейчас Гоша? – прямо посмотрела она в глаза подруге.
– Витя же рассказывал: увезли его рыть какой-то подземный завод, ответила Алла.
– Он убежал оттуда, – горячо заговорила Люся. – И ищет нас... Ведь мы все из одного дома. Не мог он все забыть? Так не бывает. Он ищет нас. Да, Алла?
– Не знаю, – с сомнением сказала Алла. – Он очень изменился. Как будто после той первой бомбежки его подменили. Что-то сломалось внутри у него.
– Мы все стали другими... Вот Сашка! Как он мог пойти на такое? Тетя Клава нас на руках носила... Помнишь, как она подкладывала ему лучшие куски? А он? Украсть...
– Тут что-то не то, – сказала Алла. – Этот жулик Лешка подбил нашего Сашку. До грабежа он еще не докатился.
– Что же будет-то с нами, Алла?