– Хотите, мы скажем командиру полка, что вы старший лейтенант? – сказал Витька. – Он нам поверит!
– Откуда ты знаешь его?
– Помните Сашку Ладонщикова? Ну, еще толстый такой... Он тоже был с нами. Так это его родной дядя.
– С вами еще был черненький...
– Это Гошка Буянов, – сказал Витька.
– Где же он теперь?
– Сашка-то?
– Да нет, я про Гошку.
– Немцы угнали его подземный завод строить, – сказал Витька.
– Не повезло парню, – покачал головой повар. – Как же это он так?
– Сдрейфил он, – сказал Витька.
Ему не хотелось говорить про Буянова, и он замолчал.
– Знаешь что, – помолчав, сказал Сафронов. – Ты пока ничего не говори командиру полка... Вечером, после ужина, мы с тобой все как следует обмозгуем.
– Миша! – позвал повара один из бойцов, чистивших картошку. – Принимай продукцию...
– Как насчет добавки? – спросил Витька.
– Это – пожалуйста! – повар поднялся на прицеп и, поддев половником кашу-размазню, плюхнул в Витькину тарелку. – Кто еще хочет?
– Благодарю вас, – сказала Алла. – Я кашу не люблю.
Витька уселся за стол и стал есть. Каша была из гречневой сечки с мясными консервами. Витька ел размазню и раздумывал: почему боец назвал Сафронова Мишей? Ведь его зовут иначе. А вот как зовут, Витька не мог вспомнить.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ШПИОН
Коля Бэс улегся на лужайке и, чиркая карандашом на полях старой газеты, углубился в какие-то сложные вычисления. Побродив по лагерю, возбужденный Витька подсел к нему.
– Я встретил тут на вид совсем молодых бойцов, – сказал он. – Добровольцы. Вот сумели вступить в Красную Армию...
– Надо же, – рассеянно заметил Коля, набрасывая колонки цифр.
Витька заглянул в газету.
– Высчитываешь, через сколько дней война закончится? – спросил он.
Коля подчеркнул колонку цифр – итог своих вычислений – и улыбнулся.
– Все сходится, – сказал он. – Как раз по теории вероятности.
Глядя на озадаченного Витьку, рассмеялся:
– Тебе не показалось странным, что мы за эти несколько месяцев встретили довольно много знакомых людей: Сафронова, Ладонщикова, ты – Верочку, там, на станции. И это в такое время, когда на дорогах полная неразбериха, скучились десятки тысяч людей...
– Нечего тебе делать, – сказал Витька, сплевывая травинку.
– По моей теории – я все точно высчитал – не исключено, что мы когда-нибудь встретим и своих родных... которые живы. Для этого нам нужно... – Коля, сощурившись, взглянул на газету, – протопать по дорогам с такой же скученностью людей две тысячи семьсот тридцать два километра... Пустяк, не правда ли?
– Хватит топать по дорогам, – сказал Витька. – Пора делом заниматься.
Коля сложил газету, разорвал на несколько частей и подбросил вверх. Ветер подхватил клочки и, покружив немного, швырнул на ольховые кусты.
– Ты прав, – поднимаясь с травы, сказал Коля. Перед ужином Сидор Владимирович поговорил с ребятами.
Витька рассказал все, что произошло с ними: про бегство из дома, про мытарства в тылу врага, про Сашкину кражу.
Командир полка был не такой человек, от которого надо было что-то скрывать.
– Обрадовал племянничек! – расстроился он.
– Я долго не верила, что он способен на такое, – ввернула Верочка.
– У нас в роду воров не было...
– Там еще жил какой-то испорченный мальчик, – сказала Верочка. – Это он вашего Сашку научил.
– Насчет взять то, что плохо лежит, он и сам был парень не промах... – заметил Витька.
– Саша нас продуктами обеспечивал, – сказала Алла. – А где доставал, мы не спрашивали.
– А я ничего не знала, – вздохнула Верочка.
– Где эта женщина живет? – спросил Ладонщиков.
Витька рассказал. И даже на бумажке начертил план улицы, отметив крестиком дом, где живет тетя Клава.
– Придется расплачиваться за племянничка, черт бы его побрал! – сказал Ладонщиков.
– Мы договорились после войны купить ей корову, – сказала Верочка.
– Долго ждать... Что же мне с вами-то делать? Этого ребята не знали. Витька хотел было заикнуться насчет того, чтобы его и Колю зачислили воспитанниками в полк, но вовремя спохватился: а как же девчонки? Не бросать же их на произвол судьбы? Не по-джентльменски это.
– Мы хотели на станцию, – сказала Алла. – Там какой-то пункт...
– Эвакуационный, – подсказала Верочка.
– Бомбят там днем и ночью, – покачал головой Сидор Владимирович.
– Я не хочу на станцию, – сказала Верочка.
– Живите пока здесь... Чем вам не курорт? Лес, речка, даже малина растет... Ребята повеселели. Они и не мечтали о такой жизни.
– Если что надо постирать или зашить, я смогла бы, – предложила Алла.
– Я умею петь и танцевать, – сказала Верочка.
– А вы, орлы, что умеете? – спросил Ладонщиков. Он немного повеселел. Наверное, акробаты?
– Я знаю немецкий, – сказал Коля. Подполковник живо заинтересовался.
– Говорить, читать по-немецки сможешь?
– У меня не было практики, – замялся Коля.
– Он понимает все, что они говорят, – поддержал приятеля Грохотов. – Даже когда по радио.
– Что же ты раньше-то, дорогой мой, молчал? Я погибаю без переводчика. Был один в штабе – отозвали в дивизию. Сколько тебе лет?
– Скоро семнадцать, – не сразу ответил Коля и густо покраснел. Он в первый раз соврал.
– Пошли в штаб, – хлопнул его по плечу Ладонщиков.
– У меня разряд по стрельбе, – сказал Витька Грохотов. Но подполковник не обратил внимания на его слова. Он обнял Колю за плечи и увел с собой.
– Длинный в сорочке родился, – с завистью сказал Витька, глядя им вслед.
Желтые сосновые иголки бесшумно падали на выгоревший брезент палатки и соскальзывали вниз. Ветер раскачивал вершины деревьев, но внизу было тихо. Дым из кухонной трубы свечой поднимался вверх, там, над деревьями, его подхватывал ветер и, развеяв в клочья, уносил прочь.
Повар готовил ужин и с тревогой поглядывал на ребят. Как только командир полка ушел с долговязым Колей, он сбросил фартук и, поставив на свое место помощника, маленького косолапого солдата, подошел к расстроенному Грохотову.
– Не проболтался? – спросил он. Витька недоуменно взглянул на него, сразу не сообразив, в чем дело.
– Вы это про что?
– Куда он повел твоего приятеля? – перевел разговор на другое Сафронов.
– Выдадут Кольке форму, поставят на довольствие, и будет он воспитанником Красной Армии...
– А тебя что же? Не берут?
– Я еще маленький, – сказал Витька. – У меня на губах молоко не обсохло... Да я этих гадов-фашистов как капусту стал бы крошить!
– Тогда иди в повара... Найдется что чистить да крошить. Витька хмуро взглянул на Сафронова.
– Не буду у вас хлеб отбивать...
Сафронов оглянулся на своего помощника и сказал:
– Тут рядом березнячок, там земляники полно... Прогуляемся?
Витька пожал плечами: ему было все равно.
* * *
Земляника пряталась под небольшими кружевными листьями. На солнце ягоды были маленькие и сладкие, в тени – рыхлые, крупные. Витька ползал на коленях и рвал вкусную землянику. Белые березы с черными родимыми пятнами тихо шумели над головой. Солнце опускалось за лесом, и длинные тени опрокинулись на земляничную поляну.
Рядом рвал ягоды Сафронов. Пилотку он заткнул за ремень, и светлые волосы спустились на лоб. В те минуты, когда Витька поворачивался к нему спиной, лицо Сафронова становилось хмурым и озабоченным, глаза жесткими, но стоило мальчишке обернуться, и Сафронов добродушно улыбался, будто ему приятно было после трудового дня вот так отдохнуть в лесу с ним, с Витькой.
Он клал в рот сочные ягоды и даже причмокивал от удовольствия.
– Целина, – говорил он. – Никто не знает этого места.
– Я всем теперь расскажу про эту поляну, – отвечал Витька. – Весь полк сбежится и не оставит ни одной ягодины.
– Никому ты не расскажешь...
– Девчонкам-то можно?
– Вот и доверь тебе тайну.
– Какую тайну?
– Я весь состою из тайн... – рассмеялся Сафронов. – Да, ты мне не рассказал, как вы перебрались через линию фронта? Когда мы переходили, пять человек погибли.