– Теперь про дедушку! – рассердился Витька. – Ты про Аллу. Где она?
– Не знаю.
– Что было потом?
– Потом я заснула... Ты знаешь, много чаю выпила. Две больших кружки.
– Согласилась она или нет?
– Что согласилась?
– Ну, замуж выходить...
– Не нужен он ей такой. Нос картошкой...
– Хватит про нос и про картошку! – заорал Витька. – Скажешь ты наконец, где она?
– Не кричи, пожалуйста, – сказала Верочка. – Я не люблю этого.
– Попрощалась она с тобой или, может быть, просто погулять пошла?
– Кто-то поцеловал меня в щечку... – вспомнила Верочка. – Вот сюда. Не он ведь?..
Витька заметил, что на них смотрят два командира, – они сидели на соседней скамейке. Мысли прыгали в Витькиной голове, он не знал, что делать. Лицо у него расстроенное, он со свистом втягивал сквозь стиснутые зубы воздух. Верочка участливо посмотрела на него и успокоила:
– Ты не переживай, все равно она тебя не любила. Она никого не любит, я знаю.
– Что же делать?.. – сказал Витька. – Я должен ее найти и доставить в Пермь. У меня билет в кармане.
– Он ей руки целовал. Как на сцене. Женщинам очень нравится, когда руки целуют... Мог бы ты целовать руки?
– Какие еще руки?
– Ты не мог бы, – с грустью сказала Верочка.
Витька пристально посмотрел на нее и негромко спросил:
– Где мешок с продуктами?
Верочка испуганно нагнулась ч зашарила руками под скамьей. Мешка там не было. Когда Верочка выпрямилась, глаза у нее были несчастными.
– Украли? – шепотом спросила она.
– Две буханки хлеба, четыре банки тушенки, килограмм сала, полкило сахару и десять пачек концентратов, – сосчитал Витька, загибая пальцы – Как только не стыдно людям, – жалобно произнесла Верочка. На глазах у нее слезы.
Но Витьке совсем не жаль ее. Не жаль ему и себя. Ведь он так и не позавтракал и не пообедал из-за своего проклятого упрямства. Он неизвестно зачем проспал на перроне три часа. И вот результаты: нет Аллы Бортниковой и мешка с продуктами!
– Может быть, она с собой захватила... вместо приданого, – сказал он и почувствовал, как в лицо ударила краска.
Верочка изумленно взглянула на него и тоже покраснела.
– Как ты можешь... – возмутилась она. – Ведь ты ее любишь. Ты не смеешь так думать!
Витька взял Верочку за плечи и посадил на скамью.
– Ты сиди здесь и не сходи с места, – строго наказал он. – Пойду искать ее...
– Вспомнила! – воскликнула Верочка. – Алла говорила, что ей нужно зайти к одной женщине... Помнишь, там, на аэродроме, лейтенант Юра? Он дал Алле свой адрес и очень просил к матери зайти, если будем в Ярославле.
– Помнишь адрес? – с надеждой взглянул на нее Витька.
Верочка покачала головой.
– Сашка Ладонщиков записывал...
– Как фамилия этого Юры?
– Он не сказал. Юра и Юра...
– Если еще и ты уйдешь... – сказал Витька.
– Я никуда не уйду от тебя, – проникновенно сказала Верочка.
Витька выскочил из вокзала и зажмурился: небо расчистилось, и яркое солнце слепило глаза. Сделав несколько шагов по каменным ступеням, он круто повернулся и бегом возвратился в зал.
– Пойдем со мной, – решительно заявил он Верочке. – Я знаю вашего брата... Оставь на полчаса – тут же замуж выскочите!
* * *
Третий день бродили по городу Витька и Верочка. Их поезд давно ушел и уже, наверное, приближался к Перми, а они все еще разыскивали Аллу. Витька почернел за эти дни, глаза его лихорадочно блестели. Верочка еле волочила ноги.
Оставить ее одну на вокзале Грохотов не решался. Утром, в полдень и вечером они приходили на эвакуационный пункт и, отстояв полчаса в очереди, получали тарелку похлебки и двести граммов хлеба. Иногда доставалось и второе: котлета с мыльным привкусом или говяжье рагу с вареной картошкой. Командиры перед отъездом поделились с ребятами продуктами. Так что у них в запасе была кое-какая еда. На дорогу. Кроме этого, можно было еще получить сухой паек по продовольственному аттестату. За двое суток. Витька сдуру в первый же день отоварился в Ярославле и сложил все в мешок, который был так ловко среди бела дня украден.
Легче было найти иголку в стоге сена, чем Аллу. В Ярославле много улиц, переулков, тупичков. За глухими бурыми и зелеными заборами укрылись одноэтажные деревянные домишки. За каждым забором – большой фруктовый сад. В листве ярко зеленели маленькие яблоки и груши. На тоненьких черенках поблескивала зреющая вишня. И много разных цветов. Витька открывал калитку и унылым голосом спрашивал, не в этом ли доме жил молодой человек с матерью. Он сейчас на войне и зовут его Юрой. Как правило, отвечали, что таких не знают, но иногда начинали выяснять, что за Юра, как его фамилия и так далее. И после всего этого говорили, что поблизости такая семья не проживает. В одном доме их пригласили в комнату и накормили. Полная светловолосая женщина с добрым лицом и печальными глазами рассказала, что сама она из Смоленска, а здесь у нее родная сестра работает на заводе. Во время бомбежки эшелона ночью потеряла своих детей. Наденьку и Гришу. Все повыскакивали из вагонов и побежали в лес прятаться. И они тоже. А потом эшелон ушел и многие порастерялись: кто уехал, а кто остался. Она осталась, а дети, по-видимому, вскочили в другой вагон и уехали. И сейчас, поди, как Витя с Верочкой, скитаются по чужим людям. Не встречали они их случайно?..
День теплый. От толстых деревьев на тротуар падала колеблющаяся тень. Витька шагал впереди, а Верочка немного отстала. На плече у Витьки тощий вещмешок с продуктами, подаренными командирами. Этот мешок не украли потому, что он лежал у Верочки под головой. Впрочем, в нем почти ничего не было, кроме куклы, завернутой в тряпку. Светлые Витькины волосы налезали на воротник куртки. Иногда Витька звучно сплевывал на тротуар. Это у него здорово получалось, потому что одного зуба спереди нет. Когда Витька рядом, Верочка чувствует себя спокойнее. Вот только идти надоело, хорошо бы посидеть у забора в тени на скамейке. Но Грохотов проходил мимо скамеек и даже не смотрел на них.
– Постучу-ка я в эту дверь... – Витька взглянул на зеленый дом.
– Я не могу так жить, чтобы кого-нибудь не любить, – разглагольствовала Верочка. – Я с первого класса влюблялась, только никто этого не знал... Я хотела в Сашку Ладонщикова влюбиться, а он вон какой оказался. Он мне понравился еще тогда, когда вы меня раздеть хотели и булки отобрали.
– Насчет раздевания ты придумала, – криво улыбнулся Витька. – А булки твои мы съели... И знаешь где? Эх, лучше не вспоминать... Как бы теперь они пригодились!..
– Я ему про любовь, а он про какие-то булки! – обиделась Верочка и замолчала.
* * *
Вечером, уже потеряв всякую надежду, они наткнулись на ораву мальчишек и девчонок, что-то оживленно обсуждавших. Увидев Витьку и Верочку, они замолчали и стали с любопытством рассматривать их. Витька понял, что у них какие-то свои секреты, и задал все тот же вопрос: не знают ли они, где живет парень Юра? У него мать и перед домом вишневый сад...
Один пацан выступил вперед. Лицо в веснушках, на голове красный хохолок, глаза хитрющие.
– Ну, а если знаю, что тогда? – спросил он.
– Врешь ведь! – вырвалось у Витьки. – По глазам вижу – врешь!
– Юрка Васильев, – уверенно сказал мальчишка. – У него мать докторша. В военном госпитале работает...
– К ней не приходила такая высокая девушка с синими глазами? – У Витьки затеплилась надежда. – С лейтенантом танкистом?
– У него нижняя губа оттопыривается, как у верблюда, – ввернула Верочка.
– Верблюдов не видел, – отрезал рыжий.
– Где их дом?
– Кто же тебе задаром показывать будет? – ухмыльнулся мальчишка. Папиросы есть?
– Не курю я.
– Что дашь?
– Не стыдно, вымогатель! – упрекнула Верочка. Витька стал шарить в карманах и, как назло, вытащил свой любимый охотничий нож.
– Это пойдет, – загорелся мальчишка.
– Покажи сначала дом, – сказал Витька.
– Фигу... ножик давай.
– Ну и народ у вас в Ярославле... – пробормотал Витька в растерянности. Какому бы мальчишке с Чапаевской улицы пришло в голову вымогать вещь за такой пустяк?