Но мои слова не были услышаны, девол быстрым шагом подошёл к выходу и приоткрыв двери что-то отчеканил страже. Когда он повернулся ко мне лицом я не видела в нем ничего прежнего. Не было обаяния, доброты, беспокойства. Холодный расчёт и гнев.
- Иди в свою комнату, Алиса. Позже я приду к тебе.
- Нет, так не пойдет! Я и шагу не ступлю, пока не пойму, что здесь происходит и почему...
Мягкая пелена укрыла меня, возмущение утонуло в спокойствии и смирении. Действительно, а почему бы не отдохнуть после утомительной прогулки? На ватных ногах я поплыла к выходу из зала, оставив Правителя наедине со своими мыслями. А Дивоникс провожая меня взглядом больно морщился, понимая, как много уже выстроенного доверия он потерял, позволив вот так нагло подчинить мой разум.
Сон накрывший меня стоило мне коснуться постели был вновь невероятно реалистичным.
Я шла по темному коридору, электрические лампочки излучали мягкий свет, провожая меня до самого конца. У самой последней двери я остановилась и достала маленькую пластину. Приложив ее к панели на стене, я услышала щелчок и дверь резко и бесшумно отплыла в сторону. В комнате было темно, лишь пара длинных неоновых ламп тянулись под потолком. В самом конце была решетка, за которой послышались шорохи. Медленно подойдя туда я присела на корточки. Из темноты заточения выглянули пара жёлтых глаз. Дивоникс. Я потянулась к замку решетки и вставила ключ, но замерла в нерешительности.
- Выпусти меня, дорогая. Открой двери.
Сон прервался от тихого голоса уже над моей головой. Я не стала вскакивать, не стала поворачиваться. Лёжа спиной к сидевшему на моей кровати деволу я слушала его негромкий рассказ, разбудивший меня.
- ...я любил ее. Она была прекрасна и мне казалось, что это чудо. Но как я мог доказать ей что она достойна лучшего? Как мог убедить быть со мной? Я согласился на предложение Олега, я был не в себе от чувств, и я согласился. Сейчас я жалею об этом, но тогда я был бескрайне счастлив, когда она вошла в мои покои. Покорная, смиренная, моя. Софи была прекрасна даже будучи под гипнозом. Я сам не ведал что творю, но не мог иначе. Я хотел её. И взял её.
А затем явился ее неудачник муженёк. Он был недостоин такой женщины. Я знал это. И не собирался прятаться от него. Я убил его на площади перед всеми, чтобы спокойно жить с ней. Но... Софи лишила нас счастья. Она убила нашу любовь вместе с собой. Я не могу спокойно смотреть в глаза ее дочери, но не потому что в чем-то виноват, а потому что не хочу видеть отражение ее матери в бездонных глазницах. Мари истинно пошла в мать. Без сомнений она будет прекрасна, когда подрастёт. Но я больше не испытываю никаких чувств, кроме злости. Именно поэтому я приказал сегодня же отправить ее обратно в деревню, иначе сам убью её. Это слишком жестоко, преследовать меня после своей смерти призраком поселившись в своем потомстве. Тверк Лоу послал внучку на смерть, отпустив ее в город, где правлю я. А ты... Ты другая. Я не хотел, чтобы тебя подчиняли даже на мгновение. Хотел, чтобы ты сама все увидела и покорилась мне. И прости, что не смог. Не смог дать тебе этой свободы выбора. На кону слишком многое и ты не должна была мне помешать.
Спи. Я больше не буду тебя сегодня тревожить. Уже совсем скоро все решится, и мы будем далеко от этих людей, вместе. Спи.
Когда за деволом закрылась дверь и щёлкнул замок я села в кровати, впервые за долгое время ощущая всю гамму чувств, подавленных до этого во мне. Казалось, горы свалились с плеч, и в тоже мгновение навалилось небо. Одно наваждение было снято, а другое переживание взято на душу. Итак... Что я имею?
Городом управляют ораги. Правитель и Олег не планируют тут оставаться, а лишь вытягивают из народа ресурсы и ищут способных управлять кораблем, после чего планируют улететь отсюда. Что ещё? Мари дочь Софи, которая была подвергнута гипнозу и отдана Дивониксу, после чего он убил ее мужа, а сама Софи покончила с жизнью. Ужас. Бедная Мари! Что она подумала, когда увидела меня под руку с этим дьяволом?
Дальше. Я в плену. И скорее всего практически все время, больше или меньше, на меня оказывается влияние. Джон с Кларком вернуться со дня на день и скорее всего тут же будут взяты под стражу. Что с Маленой вообще неясно. И что мне делать, тоже.
Просидев почти до рассвета, я строила планы побега. Голова плохо работала, мысли постоянно сбивались, а когда этого и не происходило, то сам план оказывался провальным. Я все время теряла какую-то деталь, упускала то один, то другой фактор, не дающий мне возможности сбежать. В итоге я просто заснула прямо за столом в кресле, прижимая к груди письмо Джона, которое было для меня на этот момент самым сильным якорем к реальности.