- Мы получили первый урок, друзья. Всех нас спас герой-лейтенант. Он сейчас ранен. Есть у нас медик?
Эльза вышла вперед: "Я хирург. Давайте его сюда!". Стонущего от боли офицера положили на армейском брезенте.
- Я сделал ему иньекцию обезболевающего и наложил повязку, - пояснил Чейни.
- Ему надо удалить картечь, - сделала вывод Эльза. - У вас ещё есть обезболивающее?
- Есть, но мало. Вам надо его отключить? Это легко.
Он, не дожидаясь ответа Эльзы, быстрым движением нажал точку на шее раненого. Он тут же затих и закрыл глаза.
- У вас есть около двадцати минут, работайте, - улыбнулся Чейни. Эльза испуганно сказала:
- У меня ничего нет. Ни скальпеля, ни инструмента. Даже тампонов.
- Считай, что ты на войне, - майор протянул ей свой острый охотничий нож. На секунду задумался и приказал бойцам развести небольшой костёр. На нём он до красноты нагрел нож и тонкогубые пассатижи из инструмента БТРа. Протянул это Эльзе: "Работайте, время идёт". Опытный хирург стиснула зубы и приступила к операции. Все с ужасом отвернулись в стороны. Только один майор взялся ей ассистировать. Он же зашил рану на теле больного обычными армейскими нитками с иголкой. Затем раскалил свой нож вновь и приложил его к месту операции. До всех донесся запах горелого мяса.
- Не дрейфь, хирург. Так надо, - улыбнулся он, посмотрев на Эльзу. - Это его отметина о подвиге. Раны украшают настоящего воина. Я уверен, с ним всё будет в порядке. Вы всё сделали очень аккуратно, доктор. Я бы разворотил ему половину плеча. Это значит, что заживёт, как на собаке. Быстро и без последствий.
Очнувшемуся больному снова сделали иньекцию обезболивающего и снотворного. Он тихо заснул. Майор Чейни поднял вверх руку:
- С этих пор правила меняются! Увидев препятствия по возможности пытаемся их обойти, но если нет возможности, расстреливаем сходу и идём на прорыв. Все переговоры отменяются. Наше слабое место - топливозаправщик. В первую очередь защищаем его. Похоже, что мы вступили в эпоху зомби-апокалипсиса. Люди от ужаса начинают сходить с ума. И мы им свои мозги не вставим. Нам остаётся принимать это, как должное. Всё! По машинам!
Колонна машин вновь устремились вперёд. С тех пор они по возможности перестали заезжать в населённые пункты. Стало понятно, что и там не разжиться ни водой ни едой. Каждый день после захода солнца могли двигаться до наступления темноты. Фары без питания от сгоревших генераторов никак не могли освещать их дорогу. Выход один - призвал на ночёвку до рассвета. Топливо, вода и еда уверенно стремились к нулю. И каждую ночь бойцы и ковбои выходили на ночную охоту. Нил, к удивлению для себя, оказался неплохим стрелком. При свете полной Луны он первым выстрелом насмерть завалил кабана.
- Неплохо для астрофизика, - улыбнулся один из ковбоев. - Сегодня утром гуляем. С меня вино. День рождения, как никак.
Уже утром он под шашлык из кабана вытащил из машины целый ящик своего домашнего вина: "Гуляем господа-товарищи! Выпьем за мой день рождения и наше здоровье! Как говорили древние, вино - второй хлеб!". Накрыли большую "поляну". Потянуло на философию:
- Друзья, вы уверены, что мы движемся туда, куда надо?
- А есть варианты?
- Да не пойму, почему в Большой каньон?
- Там, как говорят, есть пещеры древних.
- Фигня, пещер в стране хватает. Я слышал, что там находится подземный город на случай апокалипсиса. Но, однозначно, нас туда не пустят.
- Да ладно вам лаяться! Других вариантов нет. А если что, то пробьемся с боем.
- С чем? Тремя БТРами? Да там целая армия охраняет вход в убежище.
- Ладно, доедем - увидим.
- И то верно, живите одним днём. Есть отличное мясо кабана, ешьте пока теплое. И с вином нет проблем, спасибо имениннику. А главное, что сейчас нет полиции, и никто прав на вождение автомобиля вас не лишит.
Все рассмеялись и чокнулись за здоровье именинника. Эльза прижалась всем телом к Нилу. Он ощутил её дрожь:
- Что с тобой, дорогая?
- Меня до сих пор трясёт, как вижу того лейтенанта. Я впервые делала операцию больному в таких условиях. Он, как-бы идёт на поправку. Ест и пьёт вместе с нами. Дай бог ему здоровья. Но перед глазами стоят те нелюди, которые хотели живьём сжечь нас. И все время думаю о Джесике и её семье. Не дай бог, если кто-то из них ранен.