Шэрон Уолпол поднимается с места. И уже совершенно открыто начинает отвинчивать кисть своей руки. Корсо с готовностью принимает это откровение. Нечеловеческой природы Уолпол. Браслет оказывается вовсе не украшением, а ободком некоего протеза на резьбе. Который теперь отсоединяется. Открывая блестящий металл. Вызывающий в памяти привычные термины — такие, как «метапласт» и «дюрасталь». А также соответствующую снабженную резьбой дыру в ее предплечье. Корсо не может отвести глаз от этого разоблачения. Более чем интимного разоблачения. Его рот открывается еще больше. Поскольку теперь рука отсоединена полностью. И редакторша кладет ее на свой стол. Словно пресс-папье. И лезет в ящик. Доставая оттуда сменную насадку. Гигантскую рачью клешню. Ярко-красного цвета. Которую принимается привинчивать на место отсоединенной.
При этом не переставая говорить:
— Боюсь, Корсо, я ничем не могу помочь вам. Из-за вашего опоздания с романом для «Холма» и так уже разразился скандал. А подобный послужной список не внушает доверия. Я попросту не могу выдавать авансы из денег «Клакто-Пресс» на такие ненадежные проекты.
Рачья клешня уже прочно привинчена. И колышется в воздухе. На конце неуместно выглядящей женской руки. Иллюстрируя собой редакторское жестокосердие. И деловой опыт. Который Корсо не может не признать. Если не считать того, что он вряд ли может уважать в других образцы здравого смысла, которым сам во всей своей жизни никогда не обладал.
Голос Уолпол. Снижается до монотонного инопланетного жужжания. И спокойствие Корсо начинает рассеиваться. Поскольку фантазия больше не является привлекательной альтернативой его житейских проблем. Но кажется скорее угрожающей.
— Пришлите мне рассказ. Пришлите мне рассказ. Тогда посмотрим. Тогда посмотрим.
Клешня маячит перед ним, разбухая все больше и больше. И громко щелкая. Прямо перед расширенными глазами Корсо на обескровленном лице.
Ряды конторских служащих возле лотков с хот-догами, фалафелем и шаурмой. Их земные мозги не заняты ничем. Кроме выплат за аренду, любовных интрижек, телевизионных шоу, беготни по магазинам и таскания сонмищ пресыщенных чад от развлечения к развлечению. Они не одержимы межгалактическими посланцами. Или угрозой вторжения существ из пятого измерения. Или парадоксами путешествий во времени. Их занимают лишь основательные, здравомысленные повседневные дела. Непреходящие ценности. Дом и семья. Секс и социальный статус. Не затронутые бредовыми домыслами, основанными на технологическом беспокойстве. И чувстве чудесного. Они не знают ничего. Они щелкают выключателем на стене, чтобы зажечь в комнате свет. И никогда не задумываются. Об инфраструктуре, скрытой за этим актом. Да и зачем им. Для этого существуют электрики.
У Корсо бурчит в животе. Однако он делает усилие, поворачивая прочь от лотков со съестным. Зачем тратиться на дешевые закуски. Если Клайв Малтрем сможет накормить его обедом. И разве его агент не задолжал ему это. Учитывая, какие деньги были выручены за «Космокопию». Отмеченную призом. Клуба Научно-Фантастической Книги. Права на экранизацию которой были куплены голливудской киностудией. Под названием «Физз-Бойз Продакшенс». Которая впоследствии оказалась состоящей из двух бывших служащих с лос-анджелесской автозаправки. Временно затопленных доходами от продажи особенно крупной партии экстази. И имевших не больше реальных шансов когда-либо действительно отснять фильм. Чем двое орангутангов, только что прибывших из джунглей Калимантана. И к тому времени, когда иссяк срок их лицензии. Интерес к «Космокопии» уже угас. И все сходили с ума по какой-то другой новинке сезона. Возможно, вышедшей из-под пера Стилтджека.
Обиталище Малтрема в южной части Парк-Авеню. Гораздо более высокого класса, чем контора «Руслана». Консьерж в опереточном мундире. Ваше имя, сэр. Разрешите осмотреть ваш портфель, сэр. Очевидно, Малтрем и его соратники, живущие здесь, представляют собой соблазнительную цель. Для разъяренных террористов. Возможно, горящих желанием отомстить за несправедливости, причиненные лишенным гражданских прав авторам. Одним из которых, несомненно, является Корсо. Однако ему удастся скрыть свою истинную социальную принадлежность от бдительного стража. Полного шестидесятилетнего мужчины с обсыпанной перхотью гладкой прической. Который невозмутимо направляет Корсо к лифту.