Он открыл шкафчик и достал свою маленькую ониксовую коробочку. Прежде чем я успел решить, останавливать его или нет, он закинул себе в глотку пару таблеток Железного Джона.
— По-прежнему лучший, черт побери! — сказал он, вывалился из комнаты и затопал вверх по лестнице.
Я не знал, что представляют собой эти таблетки, но был уверен, что ему не стоило принимать их в таком взвинченном состоянии.
Я подошел к подножию лестницы. Прежде чем я успел сообразить, как его останавливать, он появился на верхней площадке, уже в костюме. В руке он держал пульт, а за шелковый пояс вокруг его талии был заткнут настоящий самурайский меч.
Этого еще не хватало!
— Прочь с дороги, неудачник! — сказал он, махая в воздухе пультом. — Только сунься ко мне, и я мигом иммобилизирую тебя и отрежу к чертям твои поганые яйца!
«Ну хорошо же, — подумал я, отступая в сторону, чтобы дать ему протопать мимо. — Ты сам этого захотел, Джеззер, дружок».
Из кухонного окна я видел, как он встал посреди лужайки, опустил забрало, вытащил меч и принялся рассекать им воздух, время от времени испуская кровожадные вопли, когда еще один призрачный враг падал под ударом его холодной стали.
Так продолжалось минут двадцать, и ничего особенного не происходило. Я уже начал надеяться, что таблетки не сработали и что я воткнул Иеронимуса не в тот порт.
Не тут-то было. Противники-самураи в голове Джеззера уже понемногу начинали менять формы.
(Позже ЖД объяснил мне, как это происходит. Таблетки были сделаны по его собственному рецепту, включавшему в себя кофеин, прорву кетамина, немного ЛСД и несколько других ингредиентов. Попав в дом сэра Дэвида, ЖД немедленно распознал в двадцатичетырехлетнем сыне хозяина безнадежного торчка, после чего ровно за двадцать семь минут разыскал и обчистил его тайник с наркотиками.
Иеронимуса ЖД состряпал сам от начала и до конца: он взял пару картин Босха и с помощью одной из машин сэра Дэвида собрал разъем, позволяющий подключить их к игре «Бусидо». Вначале эти образы проецировались в подсознание, постепенно усиливаясь до ограниченной анимации, пока не доходили до точки, когда вокруг Джеззера, накачанного галлюциногеном, способным вызвать кошмары даже у законченного наркомана, не сгущался ад кромешный).
Внезапно я увидел, что Джеззер гоняется по лужайке за соседским котом, размахивая мечом — без сомнения, любовно заточенным.
Я выбежал наружу, но было поздно. Кот испустил изумленный вой и одним прыжком перемахнул через ограду, оставив на дорожке сада половину хвоста.
— Стой, ДХ, стой! — завопил я. — Сними маску!
К моему облегчению, он послушался. Он стоял, оглядываясь вокруг с таким видом, словно спустился сюда с другой планеты. Затем, с отвращением швырнув маску на землю, Джеззер зашагал к своей «Ладе Островник».
— Это Уэйн, это все треклятый Уэйн Робертс! Это он меня подставил! Они все пытаются меня сломать — и Уэйн, и наш долбаный сэр Дэвид, и Наташа… — Его взгляд упал на меня. — И ты тоже! — добавил он, указывая на меня мечом.
Он открыл дверцу машины и швырнул меч на заднее сиденье.
— Ну, с тобой я разберусь позже, — проговорил он, включая зажигание.
«Лада», вихляясь, выкатилась на дорогу и рванулась прочь.
Я отправился следом. Он быстро скрылся из виду, но я и так знал, куда он направляется со своим мечом: туда, где были Уэйн Робертс, его жена, четверо детей — и Мо.
Дом Робертсов располагался в десяти минутах ходьбы от нашего. Я добежал до него за две. Его фасад выходил на зеленый газон — покрытое травой пространство размером с футбольное поле, с несколькими садовыми скамейками, клумбами и почтенным старым дубом посередине.
Джеззерова «Лада» была впечатана в низкую кирпичную стену перед домом Уэйна.
В машине Фредди Меркьюри пел «Мы — чемпионы мира», достаточно громко, чтобы заглушить авиационный двигатель. Джеззер стоял на газоне, размахивая мечом и вызывая Уэйна выйти и драться с ним как мужчина с мужчиной, а не отсиживаться в доме, словно позорный кусок дерьма, каков он и есть на самом деле.
В доме горели все огни, но в окна никого видно не было. Я молился, чтобы по крайней мере Мо и дети успели выскользнуть через заднюю дверь или надежно забаррикадироваться внутри.
— Джезз… Джереми… ДХ, остановись, ради господа, остановись! — завопил я, бросаясь к нему через газон. Он даже не взглянул на меня, но его левая рука одним плавным движением взмыла в воздух и опустилась вновь, указывая на меня.
Я споткнулся и упал, и не смог подняться вновь. В его руке был пульт. Он иммобилизировал меня.
Я лежал на траве газона метрах в тридцати от Джеззера, совершенно беспомощный, но мог видеть все.