Судебное разбирательство не длилось долго. Я еще в саду вытащил Иеронимуса из забрала его виртуального костюма, поэтому что все решили, что он просто наглотался каких-то не тех таблеток, и его приговорили к пожизненной приписке. Однако препирательства из-за того, кому владеть Джеззером и его имуществом, были совсем другое дело.
Судья произвел весьма замысловатые вычисления касательно всех людей, которым Джеззер нанес вред. Выяснилось, что большой кусок Джеззера должен отойти Уэйну Робертсу и еще один ломоть — Хинтон Ли в целом. Другие жители, получившие повреждения, или чьему имуществу был нанесен ущерб, выиграли меньшие порции.
Сотни людей заявили, что его действия явились дня них настолько сильным стрессом, что они были вынуждены принимать транквилизаторы или обращаться к психиатру, и на основании этого требовали себе кусочек Джеззера или его имущества. Одновременно Наташа подала на развод, претендуя на половину его владений.
Пока законоведы пререкаются друг с другом, мы с Джеззером остаемся приписанными к Хинтон Ли и подчиняемся поселковому совету. Я не знаю, кто является официальным пультодержателем, но самого пульта с того вечера я больше не видел.
Джеззер ночует на чердаке приходского общежития.
Мы с Мо делим жилой фургон-автоприцеп Уэйна.
Уэйн не проявил по этому поводу большого энтузиазма и до сих пор боится за подвеску фургона. Но Мо с глазу на глаз объяснила ему, насколько все может усложниться, если она расскажет полиции о том, какую роль она сыграла в увольнении Джеззера. Уэйн может потерять свою замечательную новую высокооплачиваемую работу (ту самую, на которой раньше числился Джеззер) — и кроме того, это может означать, что дело Джеззера придется пересматривать, а тогда…
Уэйн увидел мудрость, крывшуюся за ее словами, и любезно уступил. В ту ночь, которую мы называем своей «первой брачной», он оставил возле нашей кровати полбутылки шампанского «Удачная Покупка». Видите? Жест вежливости не обязательно должен обходиться дорого, не правда ли?
Уэйн понимает, что к людям надо относиться по-человечески, даже если это приписанные.
Мы только что закончили подметать улицы. Джеззерова действительно стала выглядеть немного чище.
— Я тут сделал анализ Парето, — сказал он. — Конечно, вряд ли стоит ожидать, что тебе это многое скажет — но это очень эффективный метод в бизнесе, который помогает более продуктивно распределять ресурсы. Так вот, посмотри на эту диаграмму, которую я нарисовал. Видишь, здесь видно, что на Вязовом поле немного чаще попадаются фантики от конфет, а в парке значительно повышена концентрация сигаретных окурков — причем, что интересно, именно сигаретных, а не сигарных. Сигарные окурки распределены более беспорядочно, хотя, как правило, локализуются…
— Джеззер, — сказал я (мы с ним теперь в гораздо более фамильярных отношениях), — кончай молоть ерунду.
— Ну, одним словом, я составил для нас эти анкеты, чтобы можно было регистрировать распределение мусора по местонахождению, времени суток и времени года. Как видишь, я уже забил их в компьютер, так что нам остается только раздобыть электронную таблицу и базу данных, чтобы оптимизировать нашу рабо…
Я пошел прочь. Мо ждала меня, сидя на садовой стене.
Все по-прежнему неправильно — то, что мы до сих пор здесь. Но благодаря Мо это можно выносить. Когда-нибудь мы выберемся отсюда. И мы победим.
Роберт Силверберг
Аманда и пришелец
Аманда заметила пришельца в пятницу, поздно вечером, рядом с Видеоцентром в Саут-Мэйне. Он пытался выглядеть спокойным и хладнокровным, но было видно, что он сбит с толку и нервничает, это попросту бросалось в глаза.
Пришелец был замаскирован под семнадцатилетнюю девушку, мексиканку или чикану [62], с оливковой кожей и настолько темными волосами, что они казались чуть ли не синими — но Аманда, которой и самой было семнадцать, распознала фальшивку с первого взгляда. Некоторое время она рассматривала пришельца с другой стороны улицы, чтобы быть абсолютно уверенной, затем перешла на ту сторону.
— Надо не так, — сказала Аманда. — Любой человек, у которого есть хотя бы полторы извилины, сможет сказать, кто ты такая.
— Отвали, — ответил пришелец.
— Да нет, ты послушай! Ты хочешь держаться подальше от лагеря или нет?
Пришелец холодно осмотрел Аманду сверху донизу и произнес:
— Не знаю, что за чепуху ты тут болтаешь.
— Прекрасно знаешь! Нет смысла пытаться обхитрить меня. Слушай, я хочу тебе помочь, — сказала Аманда. — Я считаю, что с тобой обошлись несправедливо. Ты хоть знаешь, что это значит — «справедливо»? Вот что, пойдем-ка ко мне домой, и я расскажу тебе кое-что насчет того, как можно сойти за человека. У меня все равно целый чертов уик-энд впереди, а делать нечего.
В темных, неприветливых глазах мнимой девушки появилась искорка заинтересованности, однако тотчас угасла. Пришелец сказал:
— Ты что, ненормальная?
— Ну, делай как знаешь, о гость с далеких звезд! Пускай они снова запрут тебя! Пускай они втыкают тебе в задницу электроды! Я пыталась тебе помочь, а больше я все равно ничего не могу — только попытаться, — сказала Аманда, пожав плечами.
Она не спеша двинулась прочь. Не оборачиваясь. Три шага, четыре, пять — руки в карманах, медленной походкой, направляясь к своей машине.
Может быть, она ошиблась? Да нет же! Нет! Она могла ошибаться относительно других вещей — например, насколько Чарли Тэйлор хочет провести с ней уик-энд, — но только не в этом. Эта цыпочка с завитыми волосами не могла быть никем иным, кроме как сбежавшим пришельцем.
Об этом жужжал весь округ: смертельно опасная нечеловеческая форма жизни исчезла из лагеря для интернированных под Трэйси и теперь могла оказаться где угодно — в Ореховом Ручье, в Ливерморе, даже в Сан-Франциско. Ужасный монстр, способный имитировать любой человеческий облик: сожрать и переварить тебя, и замаскироваться под твоей оболочкой. И вот он, пожалуйста, Аманда не сомневалась в этом: именно пришелец преспокойно стоит сейчас перед Видеоцентром! Она продолжала идти вперед.
— Эй, погоди! — наконец окликнул ее пришелец.
Аманда сделала еще пару независимых шагов, затем остановилась и оглянулась через плечо.
— Чего?
— Как ты смогла догадаться?
Аманда ухмыльнулась.
— Запросто. На тебе непромокаемый плащ, а сейчас еще только сентябрь. Сезон дождей здесь начнется только через месяц-другой. Твои брюки — старье, «Спандекс»; даже такие как ты больше не носят это дерьмо. У тебя макияж в тонах Сан-Хосе, а румяна наложены так, как это делают в Беркли. Это три вещи, которые я заметила сразу, но могла бы найти еще уйму других. Ничто у тебя не сочетается со всем остальным. Словно ты устроила пробу, чтобы посмотреть, как ты должна выглядеть, и взяла понемногу отовсюду. Чем больше я на тебя смотрю, тем больше вижу. Вон, смотри, у тебя наушники, и даже индикатор горит, а кассеты нет! Что ты слушаешь, музыку сфер? У этой модели, кстати, нет настройки на FM… Так что видишь — ты можешь думать, что замаскировалась просто замечательно, но это не так.
— Я могу уничтожить тебя, — сказал пришелец.
— Что? Ах да, конечно! Конечно, можешь. Поглотишь меня прямо здесь, посреди улицы, через тридцать секунд все будет кончено, останется только мокрое пятно у дверей, а новая Аманда пойдет себе по своим делам. Но что потом? Что тебе это даст хорошего? Ты по-прежнему не будешь знать, где верх, а где низ. Так что уничтожать меня нелогично, если только ты не полный дебил. Я же на твоей стороне, я не собираюсь выдавать тебя!
— Почему я должна верить тебе?
— Потому что я говорю с тобой уже пять минут, и до сих пор не завопила и не позвала полицию. Ты что, не знаешь, что тебя ищет пол-Калифорнии? Слушай, ты читать-то умеешь? Поди-ка сюда на минутку. Вот, смотри, — Аманда подтащила пришельца к газетному автомату у тротуара. Заголовок вечерней «Экземинер» гласил: